Черный монах. Из серии «Провинциальные рассказы»

Вот оно что! Стать богом, – повторил он эхом, осознавая в этом особую радость, видя себя на белом коне и в пурпурной мантии, но тут же испугался такой откровенности, – нет, нельзя Ему признаваться в этом, нельзя гневить гордыней. Владислав так натурально прочувствовал диалог, что тут же и вжал голову, страшась подзатыльника. Вроде как стоял над ним в эту минуту кто то властный и громадный. Но ничего не произошло, гром не грянул. Опять показалось, – и уверенный в своей правоте он откинулся на подушки, – как же хорошо, как сладостно мне это дается.

Восхищение переполняло его грудь, а мысли уже путались. В голове пульсировало электричество, накрывая его теменью. Владислав проваливался в сон. Потом снова вскидывался. То Бельский выл спросоня на кухне. Владислав услышал, как накатила волна, завертела, щекотала по рукам и ногам. Словно дым от анаши растворила мозг и затягивала в водоворот, в сырой и бескрайний туман. Что за удовольствие быть рабом божьим, – крестился он мелко, не открывая глаз, – вот счастие. Страшно, что человек не видит своего праздника, понимает его буднично. Праздник в окно к человеку лезет, а тот и спокоен. Нет смерти человеку в тот момент. Громадная воронка медленно и страшно заглатывала его в свою пасть. Владислав не чувствовал головы. Было легко, спокойно. Духота больше не сушила. Электричество жалом проникало в его глаза, плясало в них, пульсировало, то сжимаясь в далекую точку, то снова распускаясь павлиньим хвостом. Змеиные глаза холодно смотрели из темноты. Прямо в душу его смотрели. Ведь не македонским я родился, это ясно, – прошептал он, словно пьянея, – так что ж, получается можно меня жалить своим раздвоенным языком? Так ужаль же, ужаль меня сколько есть сил. Что я получил в обмен на свой талант? Душу свою променял. Дьявол ты во плоти. Ваал рогатый. Крови еще не напился с меня вдоволь. Я весь раб твой, раб, раб. Пользуйся мной, и называйся богом, а я молиться стану на тебя. Бог ты и есть. Боженька наш земной. Слезы душили Владислава. Сзади прижалась горячим телом Зина. Спи уже, – прошептала, – художник ты мой. Владислав весь выжатый засыпал. За окном беззвучно падали хлопья снега и играла музыка, за которой он никак не мог угнаться. Над городом стояла круглая луна. Воняло сажей. В форточку задувало въедливым дымом от котельной трубы во дворе. Видно там опять топили сырыми дровами да тряпьем разным.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».