Ярмарка наград

«Да их же здесь целый оркестр», – удивился этому театру Егорка и давай норы сеткой затыкать, подкапывать и рыбу чуть ли не руками ловить, в мешок складывать. Считай, большую часть тары таким образом наполнил.

К братьям Егорка вернулся затемно, те уже искать его собирались. Развели они костёр, наварили ушицы, нажарили рыбу в томате с поля и трапезничать расположились. Едят всласть, аж щёки потрескивают.

– Вот бы сейчас чего хмельного в рот приладить, тогда и дело по-другому завяжется, – предложил Григорий и обвёл взглядом братьев.

– А чего? Можно и хмельного, – быстро сообразил Егорка и достал припрятанную им бутылку спирта.

Разлили они жидкость огненную по стаканам, разбавили водою, чтобы желудки не пожечь, и выпили за здравие, кого и сами враз забыли. Речь сразу же оборот набрала, языки развязались, извилины зашевелились, вспоминать стали, что было и не было, глаза дюже блеском вранья заискрили. Первым вразнос Григория понесло:

– У Петра Грищенко, друга моего, баня в доме имеется, – начал повествовать он.

 – Знатное заведение, с парилкой каменной, во всей округе такую не сыщешь. Сказывали, что баня эта святая, в неё местный батюшка Серафим хаживать любит, и не просто купаться, а молиться, как подобает истинному христианину.

– А что же в ней такого особенного? – спросил его Сашка. – Батюшка Серафим фигура, знамо, в селе почитаемая, куда попало не пойдёт.

– Понятно дело, что не пойдёт, – согласился с ним Григорий, – а всё же ходит.

Значит, неспроста. Я тоже поначалу думал-гадал: «В чём здесь секрет? А однажды Петруха выпил лишку и выдал мне тайну с потрохами. Оказывается, на стене той бани лик Пресвятой Девы Марии с младенцем на руках является, а когда её паром обдашь – слезу пускает, словно мироточит».

– Брешешь, поди, как сивый мерин? – встрял в разговор Серёга. – Там что, икона вывешена, как в храме?

– Чудак ты. Говорю же, на каменной стене в горячей бане лик Богородицы. Сам через окно видел, Петруха показывал.

А вокруг Богородицы той черти беснуются, свои нечестивые рожицы показывают. Такие вот чудеса, братцы, на свете водятся. Аж дух захватывает.

И Григорий со словами «свят, свят, свят» трижды перекрестился.

Посидели они ещё чуток, выпили, побалакали, разлеглись на сеновале и в небо уставились звёзды считать.

– А я верю Григорию, – продолжил теперь Сашка. – Батя наш тоже каждую весну все деревья в саду обхаживает и неспроста.