Ярмарка наград

Приметил я, встанет он возле дерева, прильнёт к нему всем телом, разговаривает с ним о чём-то, а сам молитву проникновенную о возрождении к жизни читает и крестится непрестанно. Думаю, потому наш сад ежегодно плоды всем на диву даёт, и размерами, и сочностью, и ароматами воображенье поражает. Недаром они на слуху у сельчан, а у приезжих – так просто нарасхват, без всякого торга.

– Во-во. И индюки у нас тоже слишком умные, – поддержал его Серёга. – Если уж разлетятся, то ищи их только возле школы и нигде больше. Обратно идти не хотят, хоть ты тресни: ругаются, важничают, носы воротят.

Так и мучились с ними, пока вожака к столу не подали.

– Это ты про себя что ли? – задел его Сашка. – Раньше ты тоже всё в лидеры выбивался, пока тебе одно место красным, как у макаки, не сделали. Вот это было событие, так событие. Больше никто из нас вперёд вырваться не стремится, так и живём кучкою.

Дальше – больше. Чтобы не показаться белой вороной, поведал Егорка соплеменникам историю о том, как поймал однажды в тихом омуте сома двухметрового, да из воды вытянуть не смог.

Слишком тяжёлым тот оказался, самого чуть на дно не уволок.

– Во даёт! – опять подал голос Гришка. – Где же ты в нашем лягушатнике омут нашёл, чтобы в нём такое огромное чудище водилось? Приснилось, наверное? Сам-то карпов с ладошку наловил, а нам заливает про каких-то водяных монстров, которых и во сне то никто не видел.

– Серьёзно говорю, – начал было оправдываться Егорка. – Место даже могу показать.

– Ага, – перебил его Гришка.

 – А там твой сом на дне лежит и тебя дожидается, когда ты его выловишь и на сковородку жарить положишь.

Долго ещё братья сочиняли всего – лясы точили под глухой стук стаканов, а ближе к полуночи их совсем развезло, и они крепко заснули.

А перед этим колхозный дед Чумак как раз дозором поля обходил. Услышал он, что от делянки Богатовых голоса раздаются, свернул в то место и просёк, чем занимаются дети Ивана в его отсутствие.

«Так дело не пойдёт», – смекнул он, и тут же донёс об этом в соответствующие уши.

Утром ни свет, ни заря Иван на подводе к стану подъехал и сам убедился в безобразии сыновьем. Недолго думая, схватил он палку большую и расшевелил ею весь хмельной осинник. Разбежались работнички в разные стороны, попрятались, за кустами затаились. Один только Егорка остался стоять и с места не тронулся. Склонил он голову и молчит. Иван вне себя от ярости скомандовал:

– Возьми лопату, яму копай.

– Каку таку яму? – не понял спросонья Егорка.