Портрет

– Погодь, парень. Как хоть кличут тебя? – догнал его вопрос кассирши.

– Матвеем зовут, – не оборачиваясь, ответил Зарубин, придержал рукой грозившую со стуком захлопнуться дверь и побрел в направлении большака на Холминск.

Большак начал островками подсыхать от задувшего с востока ветра. Мотька зябко поежился плечами, но зато посвежевший воздух придал бодрости. А главное, он наконец-то увиделся с Ревмирой! И пусть свидание было таким кратким, душа все равно пела.

На обратном пути Зарубину повезло. По большаку ехала телега, запряженная недовольно фыркающим худым жеребцом.

Хозяин, мужик в засаленном картузе, сначала не отреагировал на просьбу Матвея подвезти до поворота на Липовку, но, заметив вытащенную Мотей из кармана денежку, тут же проявил энтузиазм. В итоге Зарубин с комфортом прокатился не только до поворота, а почти до места размещения лагеря, лишь последний участок с полкилометра проделал пешком напрямки через поле.

Мужик в картузе оказался неразговорчивым, но Матвею это было только на руку: никто не мешал во всех подробностях вновь и вновь воскрешать в памяти свидание с Ревмирой.

Подойдя к палатке, Зарубин первым делом посмотрел на свои часы. Убедившись, что вернулся с солидным запасом до установленного бригадиром часа, он собрался первым делом найти Колю и доложить о своем прибытии из однодневного отпуска. Егорову с его любовью к дисциплине такое наверняка понравится. Но помешал Лешка, который будто из воздуха нарисовался сбоку, причем с неестественно белым лицом. Матвею в первую минуту показалось, что с его друга целиком слезла загоревшая кожа.

Но причина оказалась другой.

– Приперся? Давай подмогни. Мешок муки привезли, а он, зараза, с дыркой оказался. Там в телеге еще много осталось, – обрисовал текущую диспозицию Хотиненко.

Зарубин огляделся по сторонам. По другую сторону палатки стояла Ночка, а ребята мисками носили из телеги просыпавшуюся муку. Картину довершал Палыч, руководивший процессом:

– Давай живее! Темнеть сейчас начнет, а мне еще до дома ехать сколько!

Пришлось Матвею вместо официального доклада Егорову о своевременном возвращении в место расположения бригады быстренько включаться в общую работу.

Когда недовольный Палыч, погоняя Ночку, уехал наконец домой, Мотя почувствовал сильную усталость. Ничего не хотелось, даже ужинать, хотя с утра во рту ни крошки не побывало. Матвей не разбирая зажевал то, что положила ему в миску заботливая Люся, и заспешил в палатку. Самое время забраться в койку.