Портрет

Москва-река, она знаешь какая широкая! Не меньше Волги! Правда, я на Волге не был, но Москва-река точно ей не уступает. На трамвае покатаешься! Знаешь, как на подножке висеть надо? Я тебя научу!

– Ты недавно приехал? – спросил Мотя. – Я тебя не припоминаю.

– Три недели. Пусть не с начала, но я считаю, что не опоздал. Цеха начинают монтироваться, металлоконструкции со станции возим, вот теперь оборудование пошло.

За разговором незаметно прикатили в Соцгород. Сашка высадил Мотю в палаточном городке, а сам укатил к котлованам.

Зарубин накинул вещмешок на плечо и посмотрел по сторонам. Все знакомое, будто и не уезжал никуда. Да и больница вместе с Никодимом Петровичем начала расплываться в памяти, как волна от брошенного в речку камушка. Словно и не было ни метания в жару, ни слабости, пронизывающей каждую клеточку, ни льющегося в окошко белесого света низкого осеннего неба. Была только Ревмира.

Матвей пошел к палатке, около которой столкнулся с погруженной в поварские хлопоты Люсей.

Та бросилась на шею к Зарубину:

– Мотька, дорогой, наконец-то! Выздоровел? Полностью? Давай я тебя накормлю.

Пока Матвей с проснувшимся от свежего воздуха аппетитом уминал порцию каши, Люся, перескакивая с пятого на десятое, рассказывала ему новости.

– Ты одна сегодня? Где Поля? – спросил Матвей, когда поток слов от Лусине начал иссякать.

– В другой бригаде она, – ответила девушка, потупив глаза. – Пошла на каменщицу учиться. Ей, Мотя, сейчас очень деньги нужны.

Ты ведь не знаешь, она у нас ездила домой, к своим, отпуск дали, целых двенадцать дней. На той неделе вернулась, к выходному. Ну и… в общем, трудно там, голодно…

Люся замолчала. Матвей вопросительно посмотрел на нее. Девушка вздохнула:

– Пусть лучше она сама тебе расскажет. Или Лешка твой. А мне другую напарницу обещали. Ждем новичков, завтра должны приехать.

Мотя отправил в рот последнюю ложку каши, придвинул к себе кружку с чаем и… вздрогнул.

Издалека, с той стороны, где располагался «Таежный», послышался собачий лай. От него по коже побежали мурашки.

Глава 11. Отчаяние от бессилия

– Видела, какой Мотька исхудавший вернулся? – Лешка прижал к себе сидевшую рядом Павлину.

Поля затуманенными от слез глазами смотрела вдаль, на другой берег Мотовилихи. Невдалеке, в пожухлой траве, послышалось стрекотание кузнечика, сумевшего дожить до этой поздней осенней поры.