Зимние истории

Давид обкусывал тонкую кожицу на губах, слизывал соленое, и глаза его слезились, не иначе от ветра. Помимо товара, в ларьке, припрятанные поглубже, лежали подарки от Деда Мороза для сыновей и дочери. Если пойти пешком прямо сейчас, то в своем спальном районе он окажется часа через полтора. Еще столько же – на поездку до ларька и обратно за вещами и игрушками. К курантам он, может, и успеет, но праздничный вечер семья проведет без него.

– Овощи твои, вон, внизу лежат, – Маринка уже в дверях кивнула на поддон коляски, оставленной в тамбуре.

Настя улыбнулась:

– Спасибо, Мариш. Мы не забудем, правда, Игорек? – Она чмокнула в макушку младенца, пухлой попой восседавшего у нее на руке.

– Не забудем, – передразнила Маринка. – Все гордость твоя тупая, Насть! Я замучилась мелочь твою из сумки выковыривать! Что такого, если я тебе хоть мандаринов куплю? У тебя же шаром покати! – Маринка дернула подбородком в сторону Настиной кухни.

– Мне нельзя, я кормящая мать, – возразила Настя.

– Ясно с тобой все. – Маринка помялась. – Может, поедете со мной? Отпразднуем по-семейному.

Настя качнула головой:

– Не. Игорешка беспокойный, сама знаешь. Ни праздника не получится, ни поспать не даст. Мы сами. С наступающим!

Напоследок сестра обняла их вместе с Игорьком и, накинув капюшон своей короткой куртки, шагнула из тамбура.

– Ты не думай, – ворковала Настя, раздевая ребенка, – тетя Марина хорошая. Хоть и возмущалась тогда: «Кто его кормить будет? Кто с ним сидеть будет?» Это она просто волновалась за меня.

Многие Давидовы коллеги уже замкнули ставни, свернули торговлю и отправились к своим семьям. Кроме лампочки над собственным ларьком, Давид видел лишь две оставшихся. У крайней, над витриной с батареей бутылок и соков, плавно остановился, презрев все правила парковки, угольно-блестящий БМВ-купе. Водитель, длинноногая девушка в легких не по сезону сапожках на тонкой подошве и короткой куртке, склонилась у оконца и сбросила капюшон, и Давид тут же узнал в ней мамашу, в чью коляску он так ловко подкинул свои мандарины.

– Идиот, – снова выругался он и с досады постучал себя кулаком по лбу. – Вот же придурок!

Девушка приняла из рук продавца покупки, накинула капюшон и, неторопливо ступая по заметенной брусчатке, направилась к машине.

Давид сорвался, опережая, открыл перед ней дверь так внезапно, что она отшатнулась.