Миссия Амальгама

Гиблая затея, пока дед Саша – он же мамин отец и Александр Валько, никому не известный немой и страшно везучий рыбак, – не вытащит десятого окушка, пока папа – Дэн Заневский, программист от бога и хакер по карме, – не хлопнет в ладоши над пропастью запрещенного транскода, ставя финальный end в коде. И пока они сами – два родных брата, похожие как ночь и день, не отзовутся на свои имена.

– О-оникс! Янис! Блинопирогов по счету, учтите.

– Учтем, мам! – бодро отрапортовал голубоглазый в пространство, поймав золотой шевелюрой луч клонящегося к закату солнца.

– Знаешь, когда она тебя зовет, – негромко произнес темноволосый, – Янис звучит как Анис. Смешно.

– Поэтому лучше просто Ян, – сообщил небу брат. – Я во всех документах сократил. Ян Заневский.

– Ян Валько, чего уж прибедняться, – хмыкнул второй, щекоча плечо макушкой. – Вылитый дед Саша. А я не стал менять… Даже несмотря на Светку. Оникс Заневский, и пусть идут все лесом.

Они продолжали смотреть в ясное небо.

Холодок с востока медленно подбирался к ледяным пальцам одного и горячим ладоням другого. И все было правильно. Лед и огонь всегда вместе, даже если по курсу игра по чужой указке, а огню-Яну вроде как и нет особых причин ухо…

Звездный летний треугольник вдруг превратился в две склоненные головы дедов. Ян вздрогнул, Оникс приглушенно выдохнул. После пяти лет жизни в Москве-2 они с трудом ныряли в «детские» условия обитания: тренировки беззвучного скольжения над травой, умение не только слышать, но и слушать, волчьи приемы боя, птичьи стратегии прицельных атак… В городе это оказалось лишним, и если Оникс сумел это как-то запрятать вглубь и выпускать наружу только во время лазертага, то Ян предпочел, чтобы мир подстроился под него сам.

И мир подстроился, попутно навешав ярлыки «волчонок» и «дикарь».

– А покликаю я беду, да Ивашкина мясца поем, и Сила с нами пребудет, – нараспев проговорил дед Кир и резким движением бросил парням в лицо горсть ломкой половы, в темноте так похожей на ошметки татарских стрел.

Ян метнулся в сторону, накрывая собой Оникса, и мысль «надо бы что-то сделать» отстала от действующего тела на пару парсеков. Татарские стрелы больно кольнули по шее, но это было неважно.

– М-м-м, – одобрительно протянул дед Саша, поудобней перехватывая удочку. Мол, моя школа, а ты все рыпаешься, Кирька.