Миссия Амальгама

Судорожно выдыхает вытянутый с того света Дэн – наследник дара, который теперь живет и в сыне Ониксе, Ангеле Льда. Откликается на легенду и сам парень – точная копия Крис-вечные-двадцать-пять, даже глаза у него те самые, серые, словно это реинкарнация Вебера во плоти. Оникс ловит волну – паутинка запредельного электричества тянется от него к деду, как далекий амстердамский Синий мост.

«Добрая богиня, несущая в тёплых руках свежий хлеб, парное молоко и приветственно зажжённую свечу, может обернуться злой ведьмой, с диким хохотом вспарывающей вены своим жертвам.

Неплохой хакер, заводной аргентинец, в фоновом режиме приплясывающий под любую музыку, способен во мгновение ока превратиться в медведя-шатуна, который ломится к цели, не разбирая пути, а если не дерётся, то трахается.

А страшный доктор, готовый с безумной улыбкой пустить на опыты любого, до кого дотянется своими крючковатыми пальцами, на поверку оказывается гениальным нейрохирургом, отличным рассказчиком и верным соратником.

Так же, как и мальчик-отличник в скучной одежде, застёгнутой на все пуговицы, спустя пять лет становится безбашенным байкером и охотником на хакеров, а спустя двадцать – любимым человеком того, на кого он открыл свою охоту».

И теперь уже нет покоя роду Валько. Потеряны промежуточные звенья из истинных Охотников на просторах от Питера до Окленда, стерты, наконец, извращения над глумливой судьбой, помещающей паззлы душ в тела с таким расчетом, что как ни крути – ты вне морали, если любишь.

Вот она, Катерина Валько, пламя Саньки-саламандры, нашедшее Веберовскую искру. И сын Ян – Ян Заневский, Ян Валько, Ян Такахаси, Ян Рыков – плоть от плоти Охотника, сейчас светящийся нутряным, чистым светом Ангела Огня.

«Повернись спиной к закату и поймай солнечный зайчик. Пусть яркий отблеск сканером пройдёт по лицу того, кто подошёл к тебе слишком близко, пусть световой скальпель вонзится в еле заметную щёлку меж Правдой и Истиной, и тебе останется лишь задать единственный Вопрос.

«Кто ты, Маска?»»

– Почаще задавайте вопросы, парни, – будничный голос деда, с усталостью лет так на двести, бьет сказку на черепки. – Никто этого не любит… Но без этого не будет ни скорости, ни глубины.

После такой сказки на ночь спать не хотелось от слова совсем. Народ вынырнул из транскода малость ошалевший и старался друг другу в глаза не смотреть.