Сезоны Персефоны

Ещё затяжка, чтоб унять дрожь под рёбрами и тошноту, подобную той, что мог бы испытать травоядный зверь, неумело притворяясь хищником.

Выдох навстречу тихому дождю. Аромат получился вовсе не похож на фруктово-ванильный ассортимент вейп-шопов и шёл тяжело, доказывая этим свою всамделишность. Там, где легко и просто – жди обмана и ловушки, говорил Артемис.

Кстати, о нём. Персефона открыла приложение, надеясь обнаружить хоть каплю стабильности в безумном вихре осенних перемен – но и тут её ждали новые вести.

На карте загрузился соседний квадрат – ближайшее замкадье. Точка трекера медленно ползла по тропинке ландшафтного парка и, не доползя до станции МЦД, остановилась.

«Созвонюсь, – решила Персефона. – Гляну помещение и созвонюсь».

Смотр, однако, не затянулся. Маленький зал на первом этаже жилого дома, вход со двора, внутри – голые стены (спасибо, что оштукатурены). Всё придётся начинать с нуля, но если раньше Персефона с азартом приняла бы вызов собственной творческой натуре, то сейчас она ощутила лишь тоскливую пустоту – уже не снаружи, а внутри.

Некстати вспомнился унитаз, которому она перед выходом из дома перекрыла воду, чтобы стояк не пищал, а уж потом спустила остатки.

– Будем на связи, – Персефона через силу улыбнулась владельцу зала и выбежала на улицу. Точка-Артемис по-прежнему оставалась на месте, и – хвала электричкам – была в двадцати минутах езды.

Парк встретил Персефону сырым шелестом листвы, шорохом гравия под каблуками и призрачным танцем теней, не смеющих сунуться под стерильно-белый свет фонарей.

– Артемис?.. – шёпотом позвала Персефона.

Нет ответа. Лишь шум прибывающего поезда и тихий плеск воды ниже по склону. Чей-то всхлип там же.

– Прости-ите меня, – голос надломленный, почти детский, – и проща…

Стремительная тень пронеслась над плечом Персефоны, едва не сбив её с ног. Человеческий вскрик слился с рычанием двух собак. А может, их было больше. Что она будет делать, если там целая стая, Персефона, включая телефонный фонарик, не придумала.

Только не бежать. Надоело уже бегать…

Острый луч света метался по деталям, не в силах охватить всю картину. Бледное испуганное лицо подростка. Раскрытый перочинный ножик в правой руке; царапина на левой полнится кровью. На заднем плане – заросли сухостоя, сносимые прочь яростной битвой. Утробный вой, переходящий в отчаянный скулёж о пощаде. Короткий хруст разгрызенной кости. Тишина.

– Доврага све[2 - К чёрту всё]…

– Артемис?..