Сезоны Персефоны

– Перс-сефона?! Откуда… Прош-шу, не с-сейчас. Ребёнка на свет… выведи.

Влажные салфетки одна за другой ложатся на хрупкое запястье подростка. Паренёк в куртке не по размеру, распахнув глаза, смотрит на дело рук своих, будто не сам минуту назад едва не сотворил страшное. Персефона шепчет что-то над раной, обвязывая её чистым платком. Безумное напряжение юного существа, прошедшего по грани над пропастью, находит выход в неудержимых слезах.

– Можно, – Персефона разрешает пареньку выплакаться до конца, принять минуту своей слабости и перерасти её. – Можно…

Потом оба находят Артемиса. Он лежит среди травы лицом в ночное небо, прикрыв глаза, чтоб не пугать никого нечеловеческими зрачками. Того, с кем (или чем) он дрался, не видать, лишь трава неподалёку то ли выжжена, то ли облита чёрным. Чёрная полоса наискось идёт от упрямых губ к высоким скулам охотника.

– Бродит по миру тёмная хтонь[3 - Анна Закревская «Чёрный лес»], – цитата стихотворения кого-то из клубных авторов в исполнении брата заставила Персефону вздрогнуть. – Не думает, что на её хищную радость свой ловец найдётся… А пацана надо бы домой вернуть.

– А можно я лучше у друга переночую? Он тут недалеко живёт…

Персефона глянула сквозь ресницы: аура у подростка похожа на полинявший дождевик, со спины изрядно изодранный.

– Веди до друга, – голос Артемиса уверенный и почти спокойный. – Проводим.

…Вновь, будто вечность назад, подбирала Персефона подходящую футболку для Артемиса да слушала шум воды в душе. Кстати, уже без писка: брат умудрился что-то подкрутить в «клятой трубе» и тем спас психическое здоровье соседей снизу.

Причину своего внезапного путешествия Артемис изложил кратко и больно: те, на кого он охотился давным-давно, будучи княжеской гончей, пришли поквитаться, подожгли сторожку в самый тёмный ночной час.

– Думали живьём меня спалить, видимо. Только я вовсе не спал там в тот момент…

Что стало с поджигателями, Персефона уточнять не стала. В лесу всякое случается.