Сезоны Персефоны: по следам Колеса

Мужчина сидел спиной к окну, и Персефоне была видна лишь растрёпанная шевелюра да потёртая рубашка цвета хаки, но что-то в этой фигуре было не так.

– Вовка! – распахнув форточку, крикнула женщина во двор. – Дуй ужинать, еда стынет!

Ученик чародейки отделился от теней, что залегли в заснеженном огороде. При свете далёкого светодиодного фонаря, единственного на всю улицу, его лицо казалось исхудавшим и обескровленным. Наставница положила руки ему на плечи, выдохнула уверенно и тепло:

– Ты справишься.

Мы рядом. Иди.

Три парных облачка растаяли в морозном воздухе. Оберег на шее Вовки слабо засветился золотом. Парень помешкал у порога, стряхивая с обуви снег, сотворил охранный знак и скрылся за дверью.

Ужин пошёл своим чередом, но только слепой не заметил бы, что на тарелке у мужчины почти не убавляется, а что убавляется, то стекает из-под него на пол кровянистой жижей. Но женщина была слепа. Её муж, которого в сентябре угнали на фронт, в октябре объявили пропавшим без вести, а в ноябре погибшим, вернулся к ней, будто в мешке Деда Мороза доставленный.

А что не помнит ничего, кроме её с сыном имён, так после контузии отбило, но в родном-то доме всё помаленьку вспомнится…

Вовка оживлённо жестикулировал и что-то предлагал. Мать сначала глядела на сына как на дурачка, но понемногу смягчалась.

– Вов, какие фейерверки? Люди спят!

– Ну мам, новый год же, подумаешь – послезавтра… И вообще, я та-акую ракету собрал, хочу папке показать, как полетит.

Пап, пойдём во двор прям сейчас, а? Ты ж меня сам учил всей этой аэродинамике, баллистике…

– …динамике, – раздаётся из мужской фигуры. – Учил…

«Знакомое слово узнал, – радостно думает мать. – А пусть жахнут, вдруг у Гришки моего от этого память вернётся?»

Дальше всё стремительное и обрывочное, как плохой клип.

В руках у Вовки ракета, в тени у ног – канистра керосина. Вторую канистру его наставница уже опустошила, щедро облив за сараем старый плед. Чиркает под ракетой зажигалка – раз, другой, а огня всё нет.

Мёртвый нос не чует, как разит керосином, а вот живой – очень даже.

– Вовка, кто тут керос разлил? А ну убери огонь, сгорим же!..

– Ого-онь, – исторгает из себя мужчина, озираясь невидяще и бешено. – Сгоре-ел…

Припав на четвереньки, с нежданным проворством он сигает в кусты – и натыкается на незримую преграду: кто-то из колдунов успел выставить силовой барьер.

Конспирация провалена, можно не стесняться.