Сокровище чародея

Лестница своим ворчливым поскрипыванием выдавала старость заново отделанного дома.

В тусклом свете сумрачного утра Ёфур прислушивался, присматривался к непривычным охристым стенам и пёстро раскрашенным папирусам. Мысленно он уже обустраивался здесь, ведь он сделал всё, что пожелала Амизи.

Угрызения совести на миг кольнули его, – он ведь лгал, Бера не была обузой, и хуже всех она точно не была, – но он тут же стал торопливо перебирать в памяти её оплошности, преувеличивать их глупость, упуская из виду, что ошибки допускали и другие стражи.

К тому же разрыв с Берой принёс ему облегчение: не будет борьбы, постоянного напряжения из-за необходимости быть сильнее и быстрее Беры, ловчее справляться с кошмарами.

У Ёфура будто закончилось долгое изматывающее состязание, и он мог расслабиться, позволить себе быть просто мужчиной, а не мужчиной-который-постоянно-должен-доказывать-своё-превосходство.

Спускаясь по скрипучей лестнице, Ёфур на миг признался себе, что отношения с Берой, начавшиеся из-за его желания заполучить самую обсуждаемую девушку Гатарха, – вовсе ошибка, ведь самая желанная чародейка Гатарха куда более сладкий трофей.

В последнем Ёфур убедился этой ночью: у Амизи даже кожа со сладковатым привкусом, а уж что она в постели вытворяла, так у него от мимолётных воспоминаний пальцы ног поджались, а член норовисто упёрся в обмотанное на бёдрах одеяло.

Желание, впрочем, не лишило Ёфура осторожности, он выглянул с лестницы в небольшой песочного цвета холл, поискал среди жёлтых шкур львицу и, не найдя, свободно шагнул на пол.

Напротив лестницы располагалась тёмная дверь в сад.

Слева, за двустворчатой бежевой дверью, звякнуло. Ёфур направился туда, мимоходом думая, что Амизи очень хорошо устроилась.

«А она из богатой семьи. Доставка этих папирусов и мебели обошлась в целое состояние, – этот вывод ещё возвысил Амизи в глазах Ёфура. – Возможно, её род даже богаче, чем у Беры».

С улыбкой Ёфур стал открывать двустворчатую дверь, готовый захлопнуть её при виде львицы.

В просторной комнате горели свечи, изгоняя серый сумрачный свет. Среди ковров и шёлковых подушек Амизи полулежала на софе, точно львица. Южное расшитое бисером платье обнимало её стройное тело, туго охватывало пышную грудь. Ёфур застыл с глупой улыбкой на губах, с упиравшимся в одеяло членом, настолько захваченный соблазнительным видом женщины, которую желала добрая половина стражей, что не сразу заметил маленькую закутанную в чадру фигурку в изножье софы.