Сокровище чародея

В приличных трактирах Бера не хотела встреч с торговцами, которые могли передать о её похождениях родителям.

В глубине души Бера надеялась на драку. Хорошую такую, с маханием кулаков и горой поверженных мужчин, чтобы каждый на своей шкуре почувствовал – дерётся она не хуже их. Но мужчины, как на зло, обходили занятый ей стол стороной. И это злило Беру.

Она опрокидывала в себя мутившую мысли кислятину.

«Неужели я настолько нехороша, – вдруг подумала Бера и поперхнулась вином, – что даже местное отребье мной не интересуется?»

Она сурово посмотрела на девиц лёгкого поведения, занявших колени мужчин на другой стороне зала.

«Пусть я не малюю лицо на южный манер, но выгляжу явно не хуже. Или хуже?» Развиться мрачной мысли не дал позыв переполненного мочевого пузыря.

Оставив немного двоившуюся кружку на столе, Бера, качаясь, поймала проносившегося мимо хлипкого падавальщика и повисла на его плече:

– Нужник где?

В голове Беры звенело и бренчало, слабость накатывала, подкашивала ноги.

– Там, – бледный подавальщик кивнул в глубину зала.

Бера двинулась туда, пытаясь расталкивать посетителей, но они уворачивались с её пути: никому даже с пьяных глаз не хотелось связываться со стражем, ещё и вооружённым зачарованным кинжалом, рукоять которого торчала из богато украшенных ножен на пояснице Беры.

Ощупью отыскав на тёмной стене тёмную дверь, она вывалилась в коридорчик. Дверь напротив была приоткрыта, навалившись на неё, Бера попала на задний дворик. Его маленькая ограда повторяла очертания поднимавшейся к звёздному небу городской стены.

Бера, щурясь, смотрела на жёлтые огоньки сторожевых постов, и по пылавшим щекам текли слёзы.

«Смогу я вернуться туда после всего, что сказал Ёфур?» – Она мотнула тяжёлой головой и сосредоточилась на цели.

Нужники стояли отдельными кабинками. Будь Бера трезвее, удивилась бы неимоверно, но мысли её витали в Стражериуме, зациклились на словах Ёфура: «Поиграла и хватит, пора тебе уходить из стражей».

– Это не игра, – пробормотала Бера, впихиваясь в кабинку.

 – Это моя жизнь.

В тесноте и темноте Бера сражалась с подолом. В её воспоминаниях о бесчисленных трудностях – уговорить родителей, заниматься вдвое больше мужчин, всем всегда доказывать свою силу – врывались сдавленные вскрики и постукивания.

Когда Бера наконец поняла, что шум доносится снаружи, подумала: «Кто-то развлекается». Звуки мало напоминали звуки соития, скорее уж драки, но и драка в понятии Беры – развлечение.