Соборище. Авангард и андеграунд новой литературы

Прошлому году вдогонку

год ушел – календарь подпоясав,

покачнувшись, кажись, был пьян

он такие чудил выкрутасы

был таким отрывным смутьян

он все выполнил, но до срока

чуть замедлил свое кино

долго осень стучала в окна

в чисто вымытое стекло

мы терпели его проказы

и казалось, был каждый рад

что скучать не пришлось ни разу

когда год отрывался – гад

мы ему пожелали всуе

все что на сердце, а потом

удивились, все также дует

в наступившем

уже другом.

Греческие впечатления

Белый шершавый камень – на вкус – соленый

В море, большое море, как Грек влюбленный

Рос и на зависть вырос, глядите сами —

Небо, большое небо качает руками

В Греции каждый камень на век умножен

Каждый белее другого и тверже и строже

С нежностью волны его обнимают и лижут

Камень не злится, ведь что с них возьмешь?

свои же…

Перелетное время

Плохо помню,

как я одна оставалась

в переходах осени, на краю —

/там на край сбежалась такая жалость,

до сих пор не ведаю что творю.

почему по крошкам и осторожно

собираю все артефакты дня:

как вела к тебе, упираясь, дорожка,

а потом легко увела меня.

как взлетала в небо стальная птица

и крылом цеплялась за облака…

мне ее полет почему-то снится,

только ты не снишься мне никогда.

как смешно вздымалось, ну, точно парус!

платье красное выше худых колен,

и твое лукавое: «я останусь»,

но зажатый крепко в руке билет.

перелетное время, в часах секунды

мелко крошатся – их неучтенный бой…

выпадает снегом на парк безлюдный

покрывая прошлое под собой.

Мы встретились на кухне у разлуки

Пылится тень у краешка стола,

Дожевывает вычурную скатерть.

Невестой, не дождавшейся объятий,

Свисает ее прядь —

белым-бела…

Не разомкнуть столешницы – кольца.

Трудяга чайник греется до пота

/Такая уж у чайников работа —

Соединять остывшие сердца/.