Отражения отторжений

Окутала лицо и тянет.

Тянет в пучину и сплетения

Листвы, цветков, корней.

Одухотворив себя весной,

Заткнись и пой, как жил.

Живи и пей, как пил и пел.

Горестное горе быть.

Горе сладкое им стать.

И гадкое во мне кричит.

И рвет растаявшие части.

Пиит.

На струнах лиры был повешен тот,

Кто сжалился и поджигал, и становился на помост

Тот, чьей солью на губах костер

Окрасился, растрескавшись кристаллом.

Огонь, сине-зеленый,

Сожри меня, застынь и разбейся

О время.

И вкус приторный его

Крепнет и крепчает.

Стало душно.

Невыносимо жарко снаружи тем,

Кому вынужденно холодно

Внутри.

Красивые слова

Красивые слова.

К чему они – красивые слова?

Это ведь всего лишь звуки.

Я помню себя в пять лет – сижу на кухне.

Холодно, зима. За окном лишь темнота и вьюга.

Родители в ссоре.

Отец, где ты?

Оставляя за собой лишь тень и свет в гостиной,

Скажи просто, зачем?

Помню себя в девять.

Счастливое, беззаботное детство.

У кого-то за окном другим.

А за моим один десерт на двоих.

Игрушки сломаны, переклеены сто раз.

Собака, колодец, дом, холод и страх.

Помню, мне было одиннадцать.

Хлеб стоил столько же.

А ты пойди, собери на него по копейке.

Шкафы, столы, плинтусы и пыльные полки —

Скрип стульев, топот ног, хлопок дверей.

Мам, я купил. Мам, я молодец.

Помню, было двенадцать.

Чуть не сломали нос.

Просто, потому что ты новый,

Просто, потому что ты не такой.

Ты чужой, ты как белая ворона, ты просто один.

Новый город, новая жизнь.

А люди все те же,

Те же проблемы,

Те же в счастье пробелы.

Помню, как сидел и дождь стеной.

Помню, как травили, как гнались.

Как за школой ловили,

Пинали толпой.

Мне двенадцать, напомню,

А я уже устал быть собой.

Дождь стеной, а я все резал и резал,

Все глубже и глубже.

Было больно, но не так,

Как быть просто самим собой.

А теперь хожу с этой полоской,

Как напоминание – тебя не полюбит никто,

потому что ты – не они все.

Закрываю глаза. И дождь стеной.

Помню, мне лет пятнадцать.

Я поднялся с колен, я стал первым из всех,

Кто ставил меня на место,

Кто не считал меня своим.

Я просто начал говорить на их языке.

Жестокой силы.

А по вечерам читал, писал, искал.

И все помнил копейки и как резал и резал.

Икар.