Отражения отторжений

И вот я стою на сцене,

Срывая ногти в кровь,

Играю музыку свою для тех,

Кто никогда ее и слышать не хотел.

А закулисье, овации, хлопки.

Где были все они, когда за мной гнались.

Когда топтали ребра за школой.

Помню, как открыл для себя то, ради чего стоило бы пожить еще.

Страсти и крики,

Как на меня смотрели одногодки,

Как меня хотели и желали.

Первый раз за жизнь хоть кто-то,

Да и пусть. Наркоманы и шалавы.

Зато хоть кто-то.

Помню первые ножи в спине и предательства.

Смешки и издевательства.

И я в одной коробке с детьми элиты.

Почему я стал таким?

Я не хотел стать такими, как вы.

Помню сизый, зеленоватый дым в подъездах.

Помню их глаза – да как ты мог.

Действительно, да как я мог.

Позорище. А перед кем мне отчитаться?

Мне никто не есть авторитет.

Я воспитан сам собой.

И все тут.

Не поступаю шагами втоптанными

Протоптанной дорогой лицемеров.

Странные понятия мне чужды.

Да и я им не особо нужен.

Помню свой последний танец – долг отдал.

И выпускной свой. Ленты и шары.

Красивые слова. И никто меня не видел.

А кто пришел – стоило ли того?

Помню, выхожу из поезда, холодно.

Ночь морозная, хоть и лето.

Новый город, а я снова один.

И в поисках еды, жилья, я так часто

В исступлении напивался,

Просто выход искал.

А выход там же, где и вход.

Я снова выбрался, познал суровые и строгие

Науки высокие. А толку?

Все тот же притон, все те же лицемеры.

Я встречал все добрые вести на коротких перекурах,

Весь измотанный, чтобы можно было жить.

И снова я познал все то,

Зачем поэту ходить под Луной.

Все то, ради чего он творит.

Ради жизни и любви.

Надолго ли?

Били вы ли раз хоть стену?

Оставляли там печати крови?

Я был чувству верным.

А чувство меня швырнуло в окно.

И боясь в него выйти,

Я желал, чтобы на меня оно упало само.

Да, я снова выжил.

Помню все.

Головные боли, морозные дороги к больницам.

Холодные руки врачей,

Сирены скорых.

Помню, как сидел в участках,

Помню, как напивался в ноль,

Как уходил в Нирваны покой.

Я так часто ходил по краю,

Что где реальности грани – не знаю.

И вот мне уже за двадцать,

А будто все пятьдесят.

Я сижу на кухне,

Снова копаюсь в проблемах.

Я добивался вершин,

С них падал, катился, разбивая локти.

Но снова вставал и пытался лететь,

Зная, что я не смогу умереть.

Мое вечное – в двухсот стихах.