Песни о Родине

Горят пиццерии ввиду людских зарплат.

Вдоль набережной толпы проходимцев

По времени – все шепотом не спят,

И пальцы заняты предчувствием гостинцев.

Случится что? Комета? Шторм? Война?

Бесшумно кувыркается волна,

Наглядно окантовывая сушу.

История в мгновенье сведена

И частным образом нашептывает в уши.

Шевелится неясный ветерок,

А море же в отсутствие дорог

Не ведает, куда ему катиться,

Мостится к нам, вбирает этот срок,

Но полностью не может поместиться.

Блошиный рынок в Яффе

Вступает в пренья с дрозофилой

Базар арбузною бузой.

Плюется речью-бузиной

Торгаш, исчадье русофилу,

Колючим ртом Мафусаила

Бубнит суфлерствующий зной.

Кругом свинячится фалафель

С губы резиновой разинь,

Над крышей блеет муэдзин,

Интересуясь: все тут в Яффе ль?

А дышишь, будто в батискафе, —

Никак не веет баргузин.

Гремит, зудит блошиный рынок,

А данность – всяко с потолка:

Блеск янычарского клинка

Наполз – в безвинности поспи, наг! —

На стулья венские без спинок,

А помнит поскрип волоска,

С задка ласкавший сарацинок

Или гяуров – с кадыка.

Кувшины, выпятив бока,

Чтоб джинн резвиться от души мог,

Внутри танцуя гопака,

Где в недрах вряд ли щирых крынок

Сидят на корточках века,

Толкуя о лодчонке Ноя.

Среди поддельной мишуры

Несамолетные ковры

Умело вводят в паранойю.

Люблю кидалово земное,

А неземное – вне игры.

И, пролонгируя безумье,

За рынком – парусом в грозу ль? —

Плывет мечеть – глаза разуй,

Свои глазури и глазуньи, —

Ненаказуема везунья!

Внедряет в пыльную лазурь.

И рядом – башня Часовая,

А кверху – улица Яффет

На гору тащит свой лафет

И солнцем бьет, что в очи – свая,

Петляет, будто Чусовая,

В кальяны пряча марафет.

Тут море всех переносило,

Здесь Голиафы, пялясь в цейс,

У жен отпрашивались в рейс,

Китов пророками тошнило…

А к бороде Мафусаила

Легко ль приклеить спорный пейс?

Здесь тридцать витязей могли нас

Известь, ища залетный фарт,

Когтя свой львиный миокард,

Чесался царь, что бритту минус.

Ах, гибнет семечко на вынос,

Пока ростку не выдан старт!

Растенья ткут свою тираду,

Так всё нам – движущийся клип?

Ввиду отсутствующих лип,

Зайдя за пыльную ограду,

Под солнцем чахнет эвкалипт.