Диалоги с самсарой. Стиходелии. 2012—2021

Страница первая, целомудренно голая, покрывается мурашками.

Всё заколочено. Передёрнута пресловутая стран-ни?ца.

Граница дозволенного нарушена выскочившими из вещмешка запятнанными ночными рубашками.

Автомат так уютно уткнулся прикладом в плечо оружейника Стечкина.

Сумка с корреспонденцией натёрла плечо жизнью потрёпанного почтальона Колечкина.

Наркоман Авенир Фиалковский натягивает на физию лыжную шапку с прорезями для глаз.

Капитан Коробейников, присоединяясь к оргии фетишистов, облизывает губы и напяливает противогаз.

Снедаем сомнениями, Филистимлянин уступит дорогу собственной тени.

Порт-о-Пренс засыпает и просыпается, окружённый пиратскими кораблями.

Воспоминания о несбывшемся будущем преданы огненной ржавчине лени.

Белое с чёрным, хихикая, предлагают друг другу меняться ролями.

Вычтем секретные письмена, проступающие на коже.

Выпьем до дна среброкубки, наполненные индукторами метаморфоз.

Выстрелим потом страсти, кинокефалами связанные, на прокрустовом ложе,

Лающими на пролетающих мимо мух и стрекоз.

Выведем строки, зарифмованные по схеме АБАБ, ААББ или АББА.

А после, насытившись, выпишем строк восемнадцать, белым грехом.

Строчки последние две проступят татуировкою на коже выстеганного мною прораба.

Строчка двадцатая будет горбатой невестой, где-то подцепленной лыка не вяжущим женихом…

Этюд о Логосе и прочих материях

Невдохновлён природой пустоты,

Необольщён изнанки обещаньем,

Лишь освещён приполустаночным прощаньем…

Лети, мой призрак, сжав в горсти персты,

Наполненные скудным подаяньем.

Материя, тягуча и густа

Как матерщина – на устах префекта.

Икс, игрек, йод, божественна трифекта.

На этажерку сброшена горжетка

И ждут любви жоржеткины уста.

Черпак, колпак, кому-то – смысл и смак,

Тебе – хрусталь, дробясь пыльцою звёздной.

Раб рифмоплётства, был задушен прозой,

Банальностью, оплошностью курьёзной,

Икс, игрек на заборе. Твёрдый знак.

Твой труд был мавр, давший миру мел.

Стал не у дел, отшлёпан шомполами.

Мы стали шёлковыми, гулко куполами

Пустыми звякали, связавшись рукавами

Пока лосось на блюде индевел.

Сошед с гуся, вода была блестяща.

Реалий пук торчал окрест и далее.

Реле реалий не передавали,

Чуть-чуть зомбировали, несколько скандалили,

Неся желе по венам телеящера.

Челнок, шесток, кому-то – яд и ртуть

Взрастут татуировки – хризантемами.

Жрецы между собой мухлюют с терминами.