Диалоги с самсарой. Стиходелии. 2012—2021

Февраль, вдохнувший в город хлад и жуть,

Жонглирует в ночи ветрами северными.

А чистый Логос? Вновь уходит в путь

Сквозь фьорды бухт, ветвистыми расселинами.

Хрустальная балалайка

[1]

Жозефина Горемыкина, каннибалка-лакомка,

Отдайся мне.

Вильгельмина Доремифасолина, хиромант-недотыкомка,

Покайся во сне.

Покайся, тебе… скидка выйдет.

[2]

Патрик Лемаж, московский оборотень, вернись ко мне.

Председатель правления объегоривает всех на свете и женится на свинье.

Интернатный питомец шаманом заводится в печально известные в народе кусты.

Глаза, проклюнувшиеся сквозь скорлупу коросты, пялятся на растопыренные персты.

Скрещиваю бабу Клаву я с Балаклавою, вот же попутал бес!

Смешиваю Филомену я с Агриппиною из-за восьмипудовых веласкесовских телес.

Смешиваю кислое с длинным я, в результате употребления разных типов колёс.

Мчится тачанка с юга, нахлёстывая, из апогея в апофеоз.

Тачанка с юга.

[3]

Киевский дядька дым кольцами серо-сизыми

Нанизывает на нафабренные усы.

Стягами по? ветру веются мокро его осклизлые

Развешенные на осине трусы.

Зри, как сражается с этою лось осиною,

С дубом бодается глупый телец.

Дядька решает, не подкрепиться ли лососиною,

Выныривая из навешанных на усы колец.

Осень раскинется бузиной в огороде,

Смородин гирляндами, горстями рябин.

Пересчитавши цыплят в курятнике у дяди Володи,

Волк увидит на морду нацеленный карабин.

Жозефину засасывает светом, мистическим и красивым,

В нависший над городом злонамеренное НЛО.

Нам остаётся лишь, запивая котлеты пивом,

Беспомощно регистрировать это зло.

Goodbye, Жозефина.

[4]

Хрустальная балалайка Гаусса

Запиливает мощный дабстеп.

Рок-н-ролл готтентота.

Вчера ты – усталый водитель «Икаруса»…

А завтра – Аменхотеп!

Мечта идиота.

Возвращение Чёрного Духа

Вы назвали меня гедонистом.

Я послал Вас на троицын грех.

Я мечтал – загорелым горнистом.

Я имел у горнистов успех.

Я бродил, словно ёжик в тумане.

Я, икая, Икаром горел.

Я водил, словно вошь на аркане,

Любопытствующий спецотдел.

Окрестили меня маркитантом,

Балагуром на скользкой стезе,

Балансирующим на пуантах,

Крылышкуя, сродни стрекозе.

Стрекозлом, мезозойским складавром,

Я вальсировал, потен и пьян.

Уходил, дело сделавшим мавром,

Утром, ёжась, в промозглый туман.

Приходил, растопырив ходули.