Вторая жена. Книга вторая

– Пойдемте, Повелительница Майрам! Вам надо освежиться с дороги, отдохнуть и хорошо поесть, – проговорила она тихо, чуть опустив взор.

– Пойдем, – согласилась я и велела старухе показывать путь, сама пошла следом. Наима быстро оказалась за моей спиной и, как и положено хорошей служанке, только тихо указывала направление, куда мне необходимо свернуть, а бабочки-рабыни пестрой стайкой потянулись следом.

Пока шла, смотрела по сторонам не без интереса, отмечая, что внутреннее убранство Дворца более скромное, чем в моем родном доме.

Само здание, пока мы ехали, издали казалось живописнее. Внутри было просторно, но без лишних изяществ, таких как картины и ковры. Не было по углам и дорогих ваз, только горшки с цветами и невысокими деревьями. Здесь, как я заметила, очень ценили зелень. Не было и большого количества привычных тонких штор, развивающихся от дыхания жаркого ветра…и не было такого дорогого и привычного мне, запаха моря. Где-то, глубоко внутри, я скучала по песням волн и этому неповторимому аромату морской воды, по шелесту прибоя и реву шторма, когда море злилось и ругалось с небом.

Шум шагов гулко разносился по пустым коридорам, пока мы двигались, как я предполагала, на женскую половину Дворца. Стены отличались только другими цветами мозаики. Встречались и замысловатые узоры – но все они были завиты в спирали так или иначе отождествляя культуру поклонения Великому Змею. Сами же изображения змея я видела всего пару раз. Огромные, в кольцах длинного тела, на стене одного из залов с высоким потолком.

– Госпожа, сверните пожалуйста, налево! – проговорила Наима, и я послушно повернула в ответвление ходов. Коридоры во дворце были широкими и светлыми. Этот также не отличался от остальных. Пустые стены и горшки с цветами, а вот впереди и узорная дверь, завешенная легкой тканью, что вызвало мое удивление.

– Мы пришли, – Наима, а вслед за ней и остальные бабочки-рабыни, поклонились. Я остановилась перед дверью, не решаясь открыть ее и переступить порог своих покоев, места, где отныне будет протекать моя жизнь.

Сколько мы вот так простояли, сама не знаю. Рабыни ждали, а я просто смотрела на узоры на двери и отчего-то медлила, словно открыв ее, навсегда отвергну прошлую жизнь.

«Ну же, Майрам, – сказала себе. – Ты ведь и так давно поняла, что теперь твое место здесь, среди народа твоего мужа», – и я подняла руки и, наконец, сделала усилие, распахнув двери в комнаты, а затем переступила порог и обомлела.