Адептка в Мужской Академии

От взгляда этого профессора хотелось спрятать голову в песок. Так, кажется, скрывается от своих врагов огромная птица с длинными ногами, что обитает далеко на юге и изображение которой я видела в книге по зоологии?

Взгляд за стеклами очков, пристальный и заинтересованный, скользнул по мне, после чего профессор произнес:

– Профессор Итан Маунтбрук только что рекомендовал мне принять тебя на факультет некромантии, Оливер, – начал он. – Ты опоздал на вступительные экзамены. Группа по темному искусству уже сформирована, хотя, не стану кривить душой, места еще есть.

Сглотнув, кивнула.

– Что от меня требуется, сэр? – спросила я.

– Пока мы только проверим мощность и уровень твоего дара, Оливер. После, если все пойдет так, как надо, и силометр покажет достаточный уровень для будущего ученика Академии, тебе придется сдать экзамены для поступления и только после этого влиться в группу.

– Силометр? – удивилась я.

– Иди сюда, – профессор поманил меня к столу.

В его кабинете, просторном и светлом благодаря широким окнам, все было на своих местах. Многочисленные полки с книгами поднимались от пола до потолка. На стенах, где оставалось свободное место, не занятое фолиантами, висели портреты. Всего я нашла два. На одном – почтенный мужчина с длинными волосами и в профессорской мантии, отчего-то показавшийся мне знакомым, на втором женщина с холодным лицом и взглядом, слишком живым даже для портрета маслом.

– Годрик и Изабелла Атмайер, – заметив мой интерес, бегло пояснил ректор.

Я кивнула и сразу поняла, откуда появилось это ощущение узнавания. Я прежде видела портрет сэра Годрика в книге по истории магии. Сам мужчина был очень сильным некромантом. А вот о его супруге я не помнила ничего. И в книге о ней не упоминалось. Впрочем, это не было удивительным с той ролью, которая отводилась женщине в нашем обществе. Поразило меня наличие портрета в кабинете ректора. Но и этому я нашла объяснение.

Лорд Атмайер был первым ректором данного учебного заведения. Видимо, супругу он нежно любил, раз украсил ее изображением свой кабинет.

– Не бойся, он тебя не укусит, – странным, почти мягким тоном произнес Лэнгфорд, когда мы очутились у ниши, занавешенной бархатной тканью.

– Кто укусит? – спросила было я, но профессор уже откинул ткань, и моему взору предстал странный прибор, похожий на напольные часы, столь любимые в прошлые века.