Последний классик. Том второй

Порой к ним Бунин, заходил.

На злобу дня, в беседах кротких,

Никто свой смысл не находил.

Что видел Горький в тех восстаньях,

Что Бунин? – трудно угадать.

Они как будто перестали,

В те дни друг друга понимать.

Конечно, можно и представить:

Один – за пролетариат.

Но трудно Бунина заставить

Идею Горького принять.

Ведь бунт бессмысленный народа

И не разумен, и жесток.

И Пушкин нам такой свободы

Желать, конечно же, не мог.

И всё же, как могли старались

Они те споры укротить.

Не зря, наверно, опасались,

Что могут дружбу погубить.

66

Наверно, рано или поздно,

Такой разрыв произойдёт.

Один из них – амбициозный,

Взорваться, случая лишь ждёт.

Другой – дотошно благодушен

И бескорыстен для коллег.

И всё-таки готов разрушить

Пером и мыслью старый век.

Пока, что, Бунин защищает

Устои старые и всё ж,

И сам, наверно, понимает,

Что в старом мире правит ложь.

Но гордый Бунин не посмеет

Свой род изменой очернить.

А Горький, кто? Он из плебеев,

Хотя он нынче знаменит.

Так думал Бунин, но открыто

О том в те дни не заявлял.

Всё то, что было не забыто.

Но мир явлений новых ждал.

67

По улицам плыл дым угарный

И от него снег чёрным был.

В тех днях восстания, недаром,

Он револьвер себе купил.

Кто знает – может пригодиться,

Себя ведь нужно защищать,

От кровожадных проходимцев,

Готовых в каждого стрелять.

Когда восставших усмирили,

Их главарей арестовав,

Движенью улицы открыли,

Все баррикады разобрав.

И люд московский, оживая,

Сейчас же, начал торговать.

Помчались первые трамваи,

Газеты стали выпускать.

Но, видел Бунин – изменился

Народ, каким-то мрачным стал.

Поэт людей угрюмых, мысли,

Как будто по губам читал.

68

Хотя и было предписанье

Властей – оружие всем сдать,

Он револьвер себе оставил.

Не трудно Бунина понять.

Возможно, снова повторится

В Москве нелепый, страшный бунт.

Написано на многих лицах,

Что за свободу все умрут.

Какая им нужна свобода?

Да и вообще, что нужно им?

В толпе московского народа,

Казался Бунин, не чужим.

Одет, как все, возможно чище.

И вовсе даже, не богат,

Хотя, конечно же, не нищий,

Тому, что есть, пока, что рад.

Да, нынче, стало больше денег —

Печатают и там, и тут.

Но он и сам, ведь не бездельник —

Зря гонорары не дают.