Не есть!

Улица Кирова так утомительна своей протяженностью и ландшафтом, что я едва переставляю вялые ноги. Я уже готова забыть все произошедшее на пляже, отдаться очарованию южного города. Но червь злости ритмично выгрызает меня изнутри, а может, это голод. О голоде думать неприятно, заставляю себя взбодриться и в тысячный раз насладиться волшебством пейзажей. Слева от нас стволы молодых пальм и можжевельники, они взобрались в гору, которую придерживает каменное ограждение, сонные кошки разбросались на выжженной солнцем желтой земле разноцветными комочками шерсти.

Справа, на спуске – панорамный вид Ялты. Я иду, слегка покачиваясь, и вся Ялта качается вместе со мной. Золотые купола храма слепят глаза. Жмурюсь. Где-то там, вдалеке, за церковью и вывесками магазинов расплескалось в дымке парным молоком море. Как же все-таки любо жить, хорошо!

Впереди волочит тяжелый пакет женщина, упирается. Тащиться за ней делается невыносимым, болтается из стороны в сторону старенький цветастый ситец юбки.

Обгоняем ее и снова препятствие на узкой дороге – навстречу спешат веселые школьники в пилотках. Мы почти у дома. Сворачиваем в тихую улочку, сначала идем очень медленно, потом, не сговариваясь, ускоряемся, чтобы как можно быстрее обогнуть здание суда. Здесь всегда слезы и боль. В южном городе хочется избавиться от неприятных впечатлений, поэтому проскальзываем верткими гюрзами в свой темный переулочек, который влажно дышит нам в лица облупленной штукатуркой, гнилыми листьями и кошачьими испражнениями. Старый грецкий орех укрывает нас от курортной суеты, мы ныряем в его прохладу и оказываемся у нашего дома. Двухэтажное бутовое здание принадлежит старому фонду. Бут я люблю, а старый фонд не очень. Дом я зову саклей, не иначе. На фасад налеплены безобразными оспинами деревянные скворечники. И в каждом из них живут люди. Запах борща, плова, жареного мяса тут же ударяет в нос. Меня снова мутит. Наружная лестница кривым шрамом режет красоту камня. Мы поднимаемся вверх. И чем выше, тем больше запахов и звуков. Всюду жизнь. Квартируем мы на втором этаже, под самой крышей. Узкий, всегда темный коридор затхл и грязен. Комнаты расположены по обе стороны как в общежитии. Наша комната зовется гостинкой. В ней нет санузла. Он находится на коридоре, и хоть числится только за нами и закрывается на ключ, а все же приносит много неудобств. Всякий раз, когда нужно вымыть руки или продукты, приходится бегать по коридору туда-сюда.