Не есть!

Ну, что он в ней нашел?! Мой жених вожделеет эту самку, не меня, иначе хоть на секунду, но повернулся бы ко мне. Всякий раз, когда я ловлю его осторожный взгляд на Виолетте, он кашляет, подбрасывает камешки в ладони. Как же я сердита! Сдерживаюсь, чтобы не влепить ему отрезвляющую пощечину, почти ненавижу его. Переворачиваюсь на живот, лишь бы не видеть эту позорную сцену, не чувствовать своего бессилия. Лежу, стараясь погасить негодование. Дато откидывает мои волосы, чтобы хорошо загорала спина. Загар меня уже не берет, кожа каштанового цвета.

Иссиня-черная прядь падает на мою руку. А волосы хороши, не то что у этой хрюши! Но живот… Уверена, Дато смотрит на ее живот и на два огромных понтона! Успокаиваю себя тем, что тоже не святая, люблю поглазеть на парней. Но это все позволено мне, не ему. Не лежится. Снова сажусь. Беру бутылку с шейком, зажатую для равновесия двумя булыжниками. Коктейль успел нагреться. Я глотаю почти кипяток, морщусь. Жидкость движется по моему пищеводу, падает в желудок, от чего мой живот молниеносно надувается, урчит. Нет, это невыносимо! Я злюсь еще сильнее. Краснею и начинаю собирать пляжное полотенце в сумку.

– Мы уже уходим? – лениво улыбаясь, спрашивает Дато.

Я вижу его досаду, сейчас ему придется прекратить наблюдение за купанием багровых от солнца понтонов. Они похожи на огромные буйки Приморского пляжа. Непотопляемые. Колышутся над водой, сверкают соленым целлюлитом. Меня сейчас стошнит!

Да! – почти кричу я (на нас оглядываются люди).

 – Собирайся, хочу домой!

Дато нехотя встает и помогает мне собраться. Я отпихиваю его руки. Они меня раздражают. Пахнут жирными ягодицами Виолетты. Мой желудок совершает жалобный протяжный гудок и выворачивает на гальку свое содержимое. Пенится, исчезает среди камешков «Секс на пляже». Я выуживаю влажную салфетку и усердно отмываю пляж от своего позора. Испытывая неловкость, взбегаю на верхнюю набережную.

– Ты слишком много выпила… – фонит у моего уха ровный голос Дато.

А я уверена, что теперь, после своего стыдного приступа тошноты и терпеливого бездействия Дато, ненавижу своего избранника всем сердцем.

Домой идем молча. Я раздражена, а Дато изображает вид, будто ничего не произошло. Изредка заглядывает мне в глаза, показывает свою тревогу. Но я-то знаю, я-то все видела! Предатель! Больше не пророню ни слова! Если учиню разговор с упреками – Виолетта выйдет из моря победительницей!

Спустя минут десять, мы уже не идем – плетемся.