72 часа

И это бешенство сопровождалось истошным ревом! Безумным криком мучительного больного страха за жизнь…

– Что это?! – заревел я и выпал из пыточной обратно в вагон.

Кондуктор ухватил меня за рукав и, хлопнув дверью, оттащил к окну. Он стоял строго и смотрел мимо меня, потряхивая папкой и переминаясь.

Я тяжело дышал и дрожал с головы до ног. Холодный пот струился по позвоночнику, вжимая меня в качающуюся землю.

– Что это, – шепотом спросил я себе под нос.

– Склад, – отвернувшись процедил кондуктор.

Я поднял на него глаза и разрывая горло, ударяя в нос изнутри, меня вывернуло на стену и ковер.

Начало темнеть. Я сидел ссутулившись над своими коленями. Слезы, сопли и слюни спеклись на моем лице. Я вымазал плащ и ботинок в рвоте. На другой стороне сидел кондуктор. Его фуражка и папка лежали рядом, а пальцы держали истлевшую сигарету.

– Представьте, – едва различимо говорил он, – чтобы перевезти, скажем, десяток волнистых попугаев, что требуется? Взять клетку попросторнее, чтобы хотя бы крылья можно было раскрыть в полную длину, рассчитать сколько требуется корма и воды на трое суток переезда, приставить служащего, который будет смотреть, кормить, за водой следить.

Знаете, как перевозят на самом деле? Рассказать.

Я пытался выдавить из себя слово «нет», но не набрал сил.

– На самом деле – берут коробку, делают дырочки, набивают почти полную живыми птицами, ну, могут ложку овса бросить, чтобы не скучно было, запечатывают и в контейнер.

Через три дня вживых приходит половина. Тут же просматривают и еще половину убивают, потому что калеченные – итого четверть ликвидного товара. Понимаете же, так дешевле!

Я нашел силы и мотнул головой, – Нет!

– Да… А цену умерших закладывают в выживших. И называют это все «бизнесом». А Вы говорите «злость»!.. Да черт с ним – с билетом Вашим…

Он замолчал.

Я лежал щекой на стекле. Я видел размытые огоньки далеко на горизонте и повторял губами стук колес о рельсы.

А поезд нес меня со скоростью небесного полета волнистого попугая.

– Души умерших людей превращаются в птиц, знаете?

Я пожал плечами.

– А души умерших птиц во что превращаются, как думаете?

Я взглянул на него. Мягкое лицо, неуверенный спокойный взгляд, лысина, с зачесанными на нее волосами с боков, скрещенные ноги, которые не достают до пола, руки обхватывают одна другую. Он был толстым и сутулым, грустным и мечтательным.