Отбор женихов, или Эльф тяжелого поведения

И правда, с какой стати я так перепугалась в прошлый раз?! Какие бы слухи ни пошли о невесте, тест на девственность решил бы проблему. Невинная ведьма – слишком ценная добыча, чтобы волноваться о ее моральном облике. Ну, ходит по домам терпимости. И пусть ходит. Главное, чтобы до первой брачной ночи пробу никто не снял.

Ох уж этот эльф! Почему он не сказал, что я – его истинная? Почему солгал?

Не понял?

Смешно! Да им, ушастым, должно быть, с детства вдалбливают, по каким признакам распознать идеальную пару.

Тогда в чем причина его странного поведения?

Может, я ему не понравилась?

Да нет, глупости! Истинными не разбрасываются. Как там сказал Лионель? Встретить избранницу – большая удача, лишь каждый третий находит идеальную пару.

Так какого черта эта брутальная конфетка выпендривается?

Взволнованная, я ворвалась в первую же спальню на втором этаже. Женщина, оседлавшая длинноволосого брюнета, вскрикнула и прикрыла голую грудь руками.

– Простите, – я захлопнула дверь и распахнула следующую.

В горле комом застряла обида. Я жаждала объяснений и не думала, что в этот момент мой эльф тоже мог лежать под клиенткой.

С третьей попытки я отыскала нужную комнату.

Эльф был там. Один. Обнаженный до пояса, сидел на краю кровати, сжимая белобрысую голову ладонями. Словно мучился мигренью.

Ну сейчас я ему устрою настоящую головную боль. Всю правду вытяну. Пусть говорит, чем ему истинная не мила!

Глава 9. Раздевайся!

Он устал. Сегодня понял это совершенно отчетливо: устал.

Терпеть чужих женщин. Думать о ней – девушке, потерявшей из кольца красный камень. О своей… истинной?

О своем втором шансе.

Чушь. О гниль вековых дубов! О каком шансе могла идти речь, если он – постельный раб, шлюха в магическом ошейнике?

Эдриэл стиснул голову между ладонями. Вдруг до безумия захотелось ее раздавить, сжать и услышать треск ломающихся костей черепа. Хрясь – и все. Никакой боли, никаких проблем.

Он не сможет. Не станет.

Ему три тысячи лет, он не наивный категоричный юнец и умеет ценить жизнь – даже такую, в цепях и позоре.

Кто-то не поймет, осудит его решение. Большинство сородичей, особенно молодых, пафосно заявят, что предпочтут смерть подобному унижению. Но Эдриэл слишком стар, слишком реалист, чтобы смывать бесчестье собственной кровью. А еще он знает: сопротивляться бессмысленно.

Но сегодня…

Сегодня он невероятно устал.

Будто разом навалилось все пережитое за триста лет.