Ты будешь моей, адептка, или Демон плохому не научит

Какое дикое унижение! А самое унизительное во всем этом унижении, прямо вишенка на торте, – трусы. Мои застиранные, потерявшие виды трусы в зеленый горошек. И надо было надеть их именно сегодня. Ящики комода ломятся от новенького кружевного белья, а в самый ответственный момент на мне оказываются бабушкины панталоны. И все их видят. Все! И профессор Морган тоже.

Радуйся, Иви, что трусы на тебе вообще есть, что не исчезли вместе с платьем, иначе бежала бы сейчас по коридорам академии абсолютно голая.

Лучше какие-никакие трусы, пусть в горошек, пусть леопардовые с начесом, чем вообще никаких. В любой ситуации надо искать положительные стороны.

Вот только не искались они, эти положительные стороны. Перед глазами все стояло лицо Райана Моргана. Он даже очки надел, чтобы лучше видеть, какой сюрприз ему приготовила тихоня Иви Харпер. И сюрприз, стоит признать, удался на славу – гладко выбритая челюсть профессора встретилась со столом.

После этого урока твой возлюбленный запомнит тебя навсегда.

Потеряв лифчик, я решила ускорить бег. Даром что ночь на дворе, в коридорах полно народа: «Солнце» ведь наше «Черное» и студенты все сплошные совы да переученные бывшие жаворонки. Бегу, несусь, руками закрываю грудь и другие интересные части тела, одежда на мне тает, аки прошлогодний снег, а у адептов, мимо которых я пролетаю, глаза на лоб лезут.

Дверь! А вот и она, родненькая, родимая, драгоценная дверь в мою спальню.

Забежав в комнату, я тут же кинулась к шкафу.

Скорее прикрыть непотребства, избавиться от неприятного чувства уязвимости.

– Эй, ты что, ходила на лекцию в таком виде? Эй, ты что, плачешь? Эй, что случилось?

Нигде покоя нет. Моя соседка по спальне Мэри Джослин или, как ее тут прозвали, Эй-Джо, по обыкновению, прогуливала занятия. А еще она была главной сплетницей «Черного солнца», а еще – любительницей поработать жилеткой для слез. Вот только вся любопытная информация, которую вместе со слезами на нее изливали страдалицы, на следующий день становилась достоянием общественности.

Так что нет, увольте. Пойду-ка я, пожалуй, пострадаю в одиночестве. Молча. В укромном уголке. Подальше от посторонних глаз.

– Эй, ты куда? Эй, может, тебе помочь чем-то надо? Например, выслушать?

Поздно. Дверь захлопнулась за моей спиной, и я побежала, на этот раз, слава богу, одетая, в парк рядом с академией – орошать землю слезами.