Верни мне крылья, любимая

У них были крохотные лапки, черные, лоснящиеся бока и длинные острые носики, похожие на иглы. Существа в банке не шевелились. Все передохли? Впали в спячку?

Старуха Геральдина очень возбудилась, когда Лис нашел этих черных жуков, и злобно замахала руками.

– Верни, верни, где взял! Знаешь, сколько они стоят? Каждая крякла – пол серебряного грифона.

Лис опустил странную банку обратно в корзинку и прикрыл ее содержимое платком.

– А для чего они нужны? – спросил он.

Дьяр зашипел: новый зуб стремительно отрастал, но десна при этом распухла и болела адски.

– Кряклы-то? – Геральдина нанесла на пальцы немного заживляющей мази и примерилась к избитому лицу дракона. Поле для деятельности у нее было обширным: ссадины, синяки, царапины, треснувшая губа. – Одурманивают. Уколешь таким больного – он себя перестанет осознавать, будет, как в тумане, плавать. Операции всякие проводить можно – ничего не почувствует. А почувствует – не сможет сопротивляться.

Почесав подбородок, Лис задумчиво покосился на корзину, укрытую платком.

* * *

В «Гостиной встреч» играла музыка. Женщины сидели на диванчиках, наслаждаясь вниманием продажных мужчин, а Дьяр прятался за колонной. К началу рабочей смены они с Лисом опоздали. Нельзя было пугать клиенток своими разукрашенными лицами, а синяки затягивались долго, особенно темные фонари под глазами.

– Удачной ночи, – задорно подмигнул Дьяру Лис, прежде чем углубиться в зал. Он выглядел расслабленным, беззаботным и вел себя так, словно никакой драки на лестнице не было.

Покачивая бедрами, туго обтянутыми штанами из черной кожи, Лис медленно передвигался по гостиной и явно чувствовал себя в этом гнезде разврата как рыба в воде. Женщинам на диванах он посылал томные улыбки, мужчин-курто одаривал снисходительными взглядами, словно был хозяином заведения, а не таким же, как и все, бесправным рабом для удовольствий.

«Неужели, ему нравится то, что он делает? – задался вопросом Дьяр. – Неужели ему не противно от самого себя?»

Он вспомнил их недавний разговор, вспомнил, как в бешенстве ударил соперника по лицу и ошейник никак не отреагировал на приступ агрессии.

«Значит, чары на наших оковах не дают напасть только на охранников, клиенток и владелицу борделя, но позволяют курто бить друг друга».

Он хотел подумать под этим, но тут все до единой мысли вылетели из головы. На пороге, мокрая и растрепанная, возникла она. Его истинная.

Дьяр подавился воздухом. Захлебнулся эмоциями.