В рейд пошла одна эльфийка

А сейчас что? Позорище! И вот это вот Светлая Княгиня!

– Эдик, – сказала эльфийка, вполне искренне улыбаясь, – я бы хотела…

– Любить меня вечно?

Паскудные глаза вампира сладострастно сверкнули при свете полной луны. Он подхватил эльфийку на руки, прижался губами к ее нежной шейке с розоватым следом от слишком брутального украшения.

Галаэнхриель попыталась пасануть простейшее заклинание. Тщетно. Проклятая феячья пыльца еще действовала. Ну и ладно. Все равно у эльфийки был другой план – дурной до невозможности, но действенный.

Поэтому она закрыла глаза и приготовилась к боли от острых вампирских клыков.

Но увы.

– Эдвард? – беспокойно завозилась в его руках эльфийка.

– Да, дорогая, – отозвался он, продолжая целовать ее в шею.

– Эдвард, обрати меня.

Вампир отстранился и удивленно посмотрел в лицо эльфийки.

– Бэлла, любовь моя… Я не стану обращать тебя. Сначала мы привыкнем друг к другу, поиграем в шахматы, подержимся за ручки, поженимся, проведем медовый месяц…

– Вот отстой, – прошипела эльфийка.

Такой поворот событий в ее планы не входил.

– Кусай давай, – мрачно сказала она, запрокидывая шею.

– Нет!

– Быстро!

– Моя Бэлла! Нет, не смею я лишать тебя человечности! Ты моя любовь, твои страдания – мои страдания, твоя боль – моя боль, твои слезы – мои слезы…

Галаэнхриель подозрительно посмотрела на патетически страдающего вампира. Ее не покидал налет театральности. Да выражение глаз вампира было слишком уж поганым.

Снаружи раздался взрыв смеха, за ним еще один.

Галаэнхриель беспомощно посмотрела в сторону окна. Как там милый Януш?

– Ладно, а если так?

Галаэнхриель, зажмурившись, резанула себя по руке острым краем заколки. Капнула кровь.

– С-с-с-с! С-сладкая!

Лицо вампира вытянулось, выдались вперед клыки. И он, не говоря больше ни единого слова, накинулся на эльфийку.

«Чмо невоздержанное», – подумала Галаэнхриель и зажмурилась.

Тонкие острые клыки впились в ее нежную кожу чуть выше ключицы. В рот вампиру потекла алая кровь.

Совсем как обычная человеческая с виду. Почти. С виду.

Вампир крякнул, потом попытался отстраниться, ощутив, что произошло что-то не то, но было уже поздно.

Конечно, Галаэнхриель изменилась. Стала другой. Стала злее, темнее, равнодушнее. Но пока в эгрегоре света теплились всплески ее магии, она оставалась Светлой Княгиней. И кровь ее тоже была наполнена магией света.

Для вампира глоток эльфийской крови был подобен солнечному свету. Миг – и он обратился в прах.