В рейд пошла одна эльфийка

Привратник знал, что парочка граммов такой пыльцы может устроить нехилый взрыв, а если принимать ее вовнутрь, то можно получить кайф, а потом быстро подсесть и стать очередным дилером на побегушках у крылатой братвы. А с ними шутить нельзя, феи – мафия похлеще Аль Капоне. Еще у волшебной пыльцы был один весьма неприятный побочный эффект – она лишала светлой магии всех, кто ее вдыхал. Временно, но светлые граждане заклинания кастовать не могли. Это, кстати, было одной из причин, почему темным так легко удавалось захватить светлые земли.

Конечно, услуги фей были недешевы, но и Са Урон не работал слесарем третьего разряда на хлебзаводе в селе Большие Ковши за получку, которую потом отберет у него жена, чтоб не пропил.

– Все! Сюда! Бегом! – снова заорал привратник. – Уходим! Через пару минут тут все бахнет к курвиной матери!

Перепуганная Галаэнхриель спустилась первой, за ней, пошатываясь от упадка сил, спустился лич, держась за больную черепушку.

Зоя Валерьяновна же задерживалась. А потом сверху из комнаты, где она занималась выращиванием трав и практиковалась в новых знаниях, раздался звон стекла и грохот.

– Че это на башке у тебя? Голову мыть надоть, чтоб не заводилось всякое, – наставительно раздалось сверху. Потом пауза. И потом громогласное: – Ты че? Ты че?! Я на энти горшки знаешь сколько времени угрохала?!

А потом полыхнуло беспросветно черной магией, и совершенно лысая Медуза Гормона покатилась по лестнице вниз.

Парочка заклинаний от привратника обездвижили ее и погрузили в сон.

А потом вниз все же спустилась Зоя Валерьяновна. Ее фиалковые глаза были полны слез, а в руках она держала глиняные черепки с остатками зелени.

– Я три дня тута петрукроп ростила! а она… она… – пробормотала Зоя Валерьяновна, всхлипнув.

По лицу несчастной связанной Медузы Гормоны пробежала судорога.

– Чего растила? – почему-то шепотом переспросила эльфийка.

– Петрукроп! И еще хреносмородину, чтоб огурцы закрывать!

– У нас проблемы посерьезнее! – рявкнул привратник. – Нас окружили! Если ничего не предпримем, то погибнем!

Зоя Валерьяновна охнула. Черепки с остатками хреносмородины и петрукропа оказались позабыты.