Тихий голос. Стихи разных лет

И даже если Сфинкс

бездомный бродит где-то,

ко мне он не вернется никогда.

Но шпуля жужжит,

и машина вздыхает,

и строчка под песенку

вдаль убегает,

туда, где, наверно, никто не страдает,

Один лишь старый Сфинкс туда смотрел.

Полынь

Сорву я веточку полыни,

Потру ладонь ее цветком —

Степная горечь Украины

Повеет в душу ветерком.

Увижу Днепр, и Псёл сонливый,

И блеск ужа в траве густой,

И молчаливый-молчаливый

Над тетей Дашей крест простой.

Увижу круг степей огромный,

За ним вдали морскую синь.

И запылает ночью темной

Звезда Полынь…

Услышу скрип возов воловьих,

Чумацкий окрик «цоб-цобэ!»

И тихий зов любви и крови,

Полынь, к тебе.

Моя душа

Пришел тот, кто всё знает,

и сбил меня с толку,

сказав, что то, что я пишу, никого не задевает,

и что сам я не интересен ни современнику, ни потомку,

что все так пишут, – и это даже не стихи, а стишки,

что в моих книгах самое ценное – корешки

и что лучше бы прятать подальше свои грешки.

Но стоило только ему удалиться,

как снова стала музыка литься,

и зазвучали в душе слова,

и я выяснил, что душа жива,

что, недотепа и недотрога,

она поет не для него и даже, – дорогая моя, прости

меня, – не для тебя,

а для Господа Бога.

«Как страстно хочется покоя…»

Как страстно хочется покоя

…в соседство Бога скрыться мне!

    А. Пушкин

Иду, иду.

    В. Брюсов

Как страстно хочется покоя,

Освобожденья от всего!

Брести дорогою степною —

И никого! И никого…

Где нет мольбы – там нет страданья,

Где нет страданья – нет любви,

Ни жалость, ни воспоминанья, —

Ничто, ничто… Иди, живи,

Бреди дорогою степною,

Гляди на кудри облаков.

Труды, долги – да Бог с тобою!

Оставь их без обиняков.

Ты обретешь покой и ясность

Незамутненного чела.

Но только бытия напрасность

Тебе в чело бы не пришла!

Мертвые буквы

Живые слова поменял я

на мертвые буквы,

живые мечты поменял я

на мерные будни,

что тащутся, не поспешая

и неотвратимо,

и тихо летейские струи

уносят что было.

На месте свиданий, на месте

горящих страданий, на месте

всезрящих прозрений —

лишь мертвые буквы остались,

как мертвые губы,

читай, не читай их, целуй, не целуй —

не воскреснут.