В рейд пошла одна старушка

Ссаныч шел за своей хозяйкой след в след – перепугался, бедный.

– А вот это чего? Фу! Ни в холодец, ни в оливье! Кто так готовит? – фыркала Зоя Валерьяновна, суя свой нос в зелья, баночки и скляночки. Что-то она аккуратно клала в карман, оказавшийся безразмерным, что-то брезгливо ставила на место.

– А это? – сиреневое зелье переливалось красивым цветом, растекаясь по прозрачной бутылочке нежными блестками.

Зоя Валерьяновна залюбовалась. Красота!

– Спасите! Помогите! – заорал вдруг кто-то совсем рядом, стуча чем-то тяжелым по полу.

– Итить твою налево! – испуганно заорала в ответ Зоя Валерьяновна, чуть не уронив чудный флакончик. И тут же вспомнила крики, которые услышала на полянке перед теремом. Наверное, там люди, которых эта ведьма поганая мучила?

Зоя Валерьяновна, одернув плащик пониже, откинула тяжелый засов с двери подвала.

Снизу на нее выжидательно и с опаской смотрели десять пар глаз. Над каждым пленником полыхала алая шкала здоровья, опустошенная наполовину.

***

– А-а-а! Фурия! – заорал один из пленников, присмотревшись как следует к Зое Валерьяновне.

Она на это только вздохнула. Ну что тут скажешь? Фурия и есть. Как себя при жизни вела, такой и после смерти стала. Была б хорошей бабой, стала бы прынцессой или царевной. Но жизнь уж такая, собачья. Вот теперь ходит с рогами, народ распугивает. Охо-хо…

Пока Зоя Валерьяновна предавалась сожалениям о несбывшемся, в подвале наметилась революция. Пленники сгрудились вместе, стали плечом к плечу.

А потом они все одновременно как-то подозрительно напряглись, встали в стойку и подняли руки. На кончиках их пальцев засветились синеватые искры. Коллективная молния получилась знатной – не к месту задумавшуюся Зою Валерьяновну отнесло к бы противоположной стене, а красная полоска над ее головой порядком бы уменьшилась. Только вот некроведьма, которая усадила пленников в подвал, дурой не была – над крышкой подвала плавало защитное зеленоватое зарево.

– Ах вы гады! Я вас – спасать, а вы меня бить! – ахнула Зоя Валерьяновна.

– Ты – жуткая фурия! Ты нас съешь, – уверенно заявили ей снизу.

Зоя Валерьяновна снова задумалась, а потом села на сундучок рядом с подвалом и заглянула вниз.

– Я бы колбаски съела. Есть у вас?

Внизу изумленно замолчали.

– А если бы еще и хлебушка… Мне, ребятушки, уже восьмой десяток идет. Хлебушка нельзя мне, и кофю нельзя. И ничё нельзя – у меня этот… метерологизм.