Я, они и свет

«Я стараюсь для нас! Почему тебе так сложно?! Ты меня совершенно не уважаешь! О какой любви в нашей семье может идти речь, если ты так поступаешь? Ты же знаешь, как это важно!»

Его голос с неприятной, чуть истеричной интонацией всплыл в голове надоевшей пластинкой.

В тот момент в той пробке я осознала, что не живу. Я существую на разлинованной двухмерной странице, отмечая галочкой выполненные пункты и получая нервотрепку за галочки пропущенные.

Тогда я с горем пополам вылезла из пробки, купила пачку сигарет – по плану жена, как будущая мать детей, должна быть некурящей.

Я сидела в машине не помню сколько. Наблюдала, как падает снежок, дымила одну за одной и совершенно не торопилась домой. А потом написала Татьяне. Скинула смску мужу и вырубила телефон, не желая слушать нотации.

..Я вернулась еще до полуночи. Спокойно открыла дверь. Я была настроена на долгий серьезный разговор, на компромисс, я хотела поделиться, рассказать, что я так больше не могу, что надо что-то менять. Меня встретил багрово-красный муж, который, не дав мне даже снять ботинок, начал орать на меня так, что у него на виске забилась жилка.

Я так и опешила, стоя в одном ботинке, касаясь ногой в промокающем носке натекшей от снега лужи.

Он орал оскорбительные мерзкие вещи, называл меня проституткой и шлюхой, а потом, размахнувшись, ударил меня по щеке. За то, что я не соответствовала его идеалам правильной жены.

И это меня отрезвило до полного отвращения. Много мною было тогда сказано. Развели нас быстро – детей нет, делить нечего, каждый при своей движимости и недвижимости.

И слава богу: видеть его противную рожу я больше не могла, хотя он и пытался за мной волочиться, что-то там лепетал про прощение, но сильно не отсвечивал. И теперь – будьте-нате.

Стоит на пороге моего дома, довольно улыбается, козлина. С цветочками, с упаковкой из модной кондитерской.

– Ты чего такая недобрая? – спросил он, входя в мой дом. А потом качнулся ко мне в явном намерении меня поцеловать.

– Настроение отстой. Кошмар приснился, – пробурчала я, ловко уворачиваясь от ненавистных губ.

Бывший кивнул, посетовал на магнитные бури и уверенно отправился на кухню. Зажурчала вода. Хлопнул стеклянной створкой кухонный шкаф – это бывший доставал вазу для своего веника.

– Пойдем, выпьем кофе, пока не остыл. Твой любимый, с миндалем, – крикнули мне из кухни.

Я едва сдержалась, чтобы не попросить засунуть этот свой миндаль вместе с кофе себе в задницу.