Любовь моя, разведка!

Но с работы сразу выгонят, причем с волчьим билетом! И после этого работать Вы сможете, пожалуй, только дворником. Да и то не в Бухаресте, а где-нибудь в заштатном городишке.

Понару усмехнулся. Заметив это, вербовщик слегка повысил голос:

– Полагаю, что Вы рассчитываете на помощь отца. Это понятно – он очень большой и уважаемый человек. Только в складывающейся ситуации он вряд ли сможет Вам чем-то помочь. Я только что об этом говорил, а Вы меня не услышали. Позволю себе еще раз напомнить: из-за Вашего поведения несколько лет назад ему было сделано последнее предупреждение.

Наверху вряд ли об этом забыли. Поэтому в случае, если информация о Вашей проделке с иностранкой, да еще и женой гражданина СССР попадает к соответствующему лицу, положение Вашего отца сильно – если не катастрофически – пострадает. И Вы прекрасно это знаете. Чем все это для него и для Вас закончится – большой вопрос. Есть все основания полагать, что ничем хорошим. Но, если хотите поэкспериментировать – пожалуйста, воля Ваша. Идите, зовите милицию.

– Да, именно так я и сделаю! – майор решительно схватил свои модные льняные брюки, в которых пришел на пляж, и стал лихорадочно их одевать прямо на мокрые плавки. Руки тряслись, то ли от злобы, то ли от страха – разбираться в этом Понару было недосуг. Он долго прыгал на одной ноге, пытаясь попасть другой в штанину. В итоге одеться не получилось. Ион, запутавшись ногами, упал мокрым задом обратно на шезлонг. Следующая попытка встать с заплетшимися вокруг ног штанами также не удалась.

Сосед молча смотрел, как Понару дергается. Ни усмешки, ни искорки смеха в его глазах. Полное спокойствие и уверенность в себе.

А в голове Иона скакали мысли:

– Вот же влип! И где были мои глаза вчера! Ведь чувствовал, что что-то не так! Чувствовал!! С самого начала чувствовал, с этой чертовой зажигалки! Нет же – потащил эту шлюху к себе в номер! Но как?! Откуда?! Мы же были в номере одни! Или, когда мы кувыркались в кровати, кто-то прятался за занавесками и щелкал фотоаппаратом? А потом, воспользовавшись тем, что я слишком увлекся, выскользнул за дверь.

Но кто все это подстроил? И этот мерзкий старый хрыч напротив меня пялится! Главное, все про меня знает! И про отца тоже! Вот же гадость! Гадость!!!

Александр, выждав, когда борьба майора со штанами закончится, сказал:

– Господин Понару, я вижу, Вы разволновались! Это вполне объяснимо – ситуация неприятная. Но эмоции сейчас – плохой подсказчик.