Кукушкины детки

И, НАПРИМЕР – ЭТА СТРАННАЯ ВСТРЕЧА В ПЕСКАХ КАРА КУМ

Давняя история еще студенческих лет. На летней практике я неудачно влюбился. Она надо мной посмеялась, и я тогда с горя напился. Никого не хотел видеть – ушел спать за барханы подальше ото всех. Была ночь полнолуния. Я был пьян своим горем и тепловатым гидролизным спиртом. Несмотря на подпитие, мне не спалось. Я лежал в раскладушке, все проклиная, и вдруг из недр пустыни выплыло нечто – фигура о трех головах – как будто бы кто был закутан плащом, но – с тремя капюшонами.

Это плыло, словно темное облако в свете луны, шло, одеждой касаясь земли. Двигалось медленно, обтекая препятствия. Было не страшно, но странно. Оно приближалось. Остановилось, сказало: не бойся. А я и не боялся, был только скован. Оно еще немного приблизилось – руки мои прошли сквозь завесу тумана, и я ощутил тугое сопротивление осязаемой тьмы под своими ладонями – как вода. Они мне сказали: что же ты плачешь? – а я и не плакал, но было так грустно, что я и действительно вдруг как будто заплакал. Не печалься, пустое – все хорошо. И сейчас у тебя все прекрасно, и всегда будет хорошо. Мы с тобой, мы тебя поведем, не оставим. И всегда за тобой будем следить. И ты сделаешь все, что хочешь. Всего, чего хочешь, достигнешь. Мы поможем тебе.

Но я плакал и не понимал, кто они. И даже не думал об этом. Я плакал наверно от счастья, потому что мне точно было так хорошо и спокойно, как никогда. Так они говорили со мной, а потом стали удаляться. И, глядя им вслед, я заснул…

Я, в общем, был подготовлен к этой нечаянной встрече, и с раннего детства слышу в себе чужой голос.

Но вот когда ребенком услышал его в первый раз – я был действительно потрясен. Родители посадили меня в автобус, я ехал в гости к сестре, и вдруг по дороге меня кто-то окликнул. Я встрепенулся, стал оглядываться – никого. Что с тобой, мальчик? – спросил сосед, которому поручили за мной приглядеть. – Ничего. Голос опять повторился, и я стал осторожно отвечать ему – в себе. Так мы беседовали всю дорогу, и я был ужасно горд, ибо думал, что это я один такой выдающийся. Я никому ничего не рассказал тогда об этом случае – хранил это, как непристойную тайну. Постепенно я превратил этот чужой голос в инструмент для размышлений, освоил его. Но все равно: временами отчетливо чувствую, что во мне живут двое. Я сам – тот, кто вот сейчас хочет и действует. И другой – мой противник, который хитрит и ставит подножки. Просто хочет меня погубить.