Дождливые комнаты

Я повернул голову и увидел Хранителя. Складки одежды жесткими фалдами обвивали его колени.

– Добрый день, Макс, – ровным голосом произнес он. Я поздоровался.

– Есть ли у тебя вопросы по поводу подготовки к конкурсу? – с вежливой улыбкой спросил Хранитель.

Вопрос всплыл сам собой.

– Хранитель, почему, создавая самые удивительные вещи, мы не пользуемся ими?

– Мы создаем их не для пользы, а для тренировки мозга и созерцания. Наши организмы совершенны и нетребовательны, мы не нуждаемся ни в каких вспомогательных инструментах, а созерцание доставляет наивысшее удовольствие и побуждает творить вновь.

– Но, согласитесь, было бы приятно созерцать цветы не только в библиотеке, но и здесь, на улице.

– Копировать произведения искусства значит обесценивать их, – невозмутимо парировал Хранитель. – Кроме того, строгость и минимализм внешнего окружения должны подстегивать фантазию мастера.

Хранитель выдержал паузу, вероятно, ожидая еще вопросов, но, не получив их, внезапно спросил сам:

– Как продвигается ваше сотрудничество с Гоби?

Его бесстрастное лицо не выдавало никаких эмоций, хотя, вполне возможно, их и не было.

– Вы неслучайно здесь, правда? – невесело усмехнулся я.

– Я еще раз хочу предостеречь вас. У Гоби непростой период в творчестве, и не хотелось бы, чтобы это повлияло на вашу карьеру. Вы талантливы. А его пик, возможно, прошел.

– И что же он такое сделал? – невинно поинтересовался я.

Еще одна долгая пауза, и я получил ответ:

– Из-за его сферы погибло много живых существ.

* * *

И вот настал день нашего краха. Лора, повесив голову, мерила шагами прямоугольную комнату. Я валялся на кровати и периодически декламировал глупые верлибры, возникавшие в моем напряженном мозгу. Гоби сидел перед сферой – задумчивый взгляд в никуда, взъерошенная борода – и рукой катал по столу бисер, который мы ввели в конструкцию «для красоты».

– Ничего у нас не получится, ребята, – внезапно сказал он.

Никто не удивился – я не вскочил с кровати, Лора не перестала шагать. Все чувствовали, что триада разбита, и, возможно, каждый из нас уже продумывал пути отступления. Хотя о каком отступлении может идти речь, ведь мы не на войне. Гоби собрал бисерины в ладони, подбросил их вверх и ушел. В лучах полуденного солнца бусинки засверкали, как звезды, и плавно закружились вокруг сферы, окутав ее мерцающей вуалью.