Светлый эльф в царстве дроу. Спасти от навязанной жены

И Элендил тоже торопился прийти к финалу, освободиться, прекратить это насилие над собой. Над ними обоими.

Но достичь разрядки не получалось. Долго, очень долго Элендил двигался над Визаррой, пытаясь усилить свое удовольствие, чтобы это удовольствие выплеснулось в супругу семенем и дало всходы. Если жена забеременеет с первого раза, это будет благословением и большой удачей. Возможно, тогда Элендилу не придется делить с Визаррой постель. По крайней мере, пока не настанет пора заводить второго ребенка.

– Когда ты уже закончишь? – внезапно со злостью выплюнула его молчаливая жена и отвернула голову, уставившись в стену, а Элендил, пристыженный, задвигал бедрами еще усерднее.

В конце концов ему удалось получить оргазм, короткий и вымученный, оставивший в груди чувство опустошения и брезгливости. Стоило излиться, и Визарра со злостью спихнула его с кровати на каменный пол.

– Будешь спать тут, – бросила она, вытирая себя между ног простыней. – Как собака. Как животное.

Пол был холодный и твердый, но во время походов Элу доводилось ночевать и не в таких условиях.

Его отряд нередко спал под дождем, на голых сырых камнях, в грязи под открытым небом. Принц, он тем не менее не родился с золотой ложкой во рту и умел терпеть неудобства со стойкостью закаленного воина.

И все же это было унизительно – лежать на полу рядом с кроватью, как домашний питомец.

Однако вместе с возмущением Элендил испытал и изрядную долю облегчения. Спать под боком Визарры, на одной постели с ней и ее мужьями, казалось перспективой еще худшей.

Нет-нет, лучше на ледяных каменных плитах. Подальше от этих ужасных дроу, от ненавистной супруги, от ревнивца Малаггара, способного прирезать его во сне. Не видеть их серых убогих лиц, не слышать дыхания, не соприкасаться частями тел – однозначно на полу Элендилу будет комфортнее. А гордость…

Любые испытания нужно переносить с достоинством. Никто не растопчет твою гордость, кроме тебя самого.

Следуя этой философии, Элендил постарался придать себе невозмутимый и высокомерный вид, который так бесил Визарру.

«Сдержанность и спокойное достоинство, – мысленно произнес он. – Я из королевского рода и не забуду об этом, даже если мне придется прогнуться. Прогибаться раз за разом».

Дверь распахнулась. В спальню стремительной и нервной походкой вошел Малаггар и тут же направился к жене, чтобы прижать ее к груди ревнивым жестом собственника. Вместе они устроились на кровати, и в его объятия Визарра закуталась, словно в плед.