Шарманка. Небесные верблюжата

В темноте мерещится уголок таинственной, чужой жизни: белеют большие юношеские руки, прибирают на выручке. Хозяева, их мечты: торгуют, их лавка – любимая дойная корова, мечтают расторговаться; отдых вечера, загород, возвращенье, чай в нежных сумерках. Их будущее, мечты, – нежно, нежно струятся сквозь вещи на выручке.

Полутемно. Я куплю красный деревянный грибок.

Нищий. Мимо. Но красная деревянная шапочка в руке горит как ягодка, делает доброй и маленькой: я ему дам две копейки; пяти – жаль, все равно пропьет, а две… Он все-таки добродушно-старый и смущенный.

Мимо беззвучно и мимолетно на бледном лице, под тенью меха, бездонные болезненно-черные глаза.

Улицы изгибаются по городу без конца и начала. Окна. Капли. Подоконники. Кошки, голуби. Развертывается впереди, замыкается, открывается. Поворот за поворотом. Отблески, гулкие голоса. Тайны, обрывки незнакомых мыслей, цветов, разговоров.

Возвращаюсь тихо домой. В глубине двора играет шарманка.

Весенняя легкая пустота в комнате.

Бродят улыбки между редко стоящей мебелью. Прикосновение воздушных пальцев. Спинки стульев улыбаются.

Проходит матовый час истомы. Со двора доносится мягкий гул. Улица просится в окно. Теперь в цветочном магазине млеют цветы.

Тянет на улицу. Нет! Глупо выходить по нескольку раз и возвращаться…

Я знаю, что меня сгонит с дивана и унесет в тихий шум далеких чужих тайн и движений.

Пройти только две улицы, чтобы посмотреть в окно цветочного магазина на углу.

Окна голубеют.

Выйти еще посмотреть город?

Нет, я не останусь дома: улицы уже становятся прозрачно голубыми. Посмотреть их – такие! Какими стали вывески над знакомыми лавками? Выпиваю молока и иду.

По улицам проходит что-то серое, чуть-чуть дотрагивается до предметов. Это длинные предвесенние сумерки. Движение унеслось вперед. Серые лужи. Пустые мокрые камни. Вдали потерялся конец улицы. А там? Дальше? Где скрещиваются улица и проспект?

Можно еще и еще идти вперед; все равно, где повернуть.

В ногах и спине истома. Еще немного! Только до блестящей галантерейной лавки. Ну! Только! И немного посмотреть в окно. Гребенки, цепочки… Впереди на углу белеет край молочной вывески «Ферма». Еще немного. Голубыми буквами – «Ферма» – это напоминает весну. Голубая, пустая, чистая по-весеннему, чисто умытая. Сыро. Ветерок… И светлая. Бумажная лавка. Еще можно разглядеть в окно пачки карандашей, – мелочь. Сделать вид, что смотришь, и постоять немного.