Жемчуг королевской судьбы. Кубок скифской царицы

Мне бы местечко, где свет хороший, и оптику для увеличения, – попросил Мигунов. – Это ведь в комнате? Просто давно у тебя не был.

– Ну, а где еще? Да что случилось-то?

Проходя мимо, Мигунов на мгновение положил руку на ее плечо и слегка сжал пальцы. Жест, который не требует звукового оформления, был похож на извинение и благодарность за то, что Михаила Ивановича приняли в этом доме.

Наташа поставила в ванну таз с водой и опустила в нее сирень.

– Там, рядом с диваном, столик, на нем лампа, а лупа, кажется, тоже была там! – крикнула она в коридор.

– Все нашел уже! – донесся из комнаты голос Мигунова. – Иди сюда.

И Наташа поспешила к нему.

Устало прикрыв глаза, Мигунов пересел из-за стола на диван, оставив Наташу рассматривать носовой платок, который ему принес Эдик.

– Несомненно, что ему не одна сотня лет. Для меня очевидно, что вещица-то заморская, – заключила Наташа. – Вы рассмотрели жемчужины? Здесь не только речной, но и морской жемчуг, оба вида идут вперемешку, но все они отличного качества.

Платок принадлежал человеку небедному, богатого сословия. Ну, либо тому, кто был приближен к знати. Например, фрейлине какой-нибудь. Но это навскидку, Михаил Иванович.

Мигунов устало прикрыл глаза, но слушал Наташу очень внимательно.

– А у вас какие мысли? – спросила наконец она, оторвавшись от осмотра. – Если приехали ко мне посреди ночи, значит, жить без меня не можете. Что за срочное дело?

– Потому что я просто уверен в том, что ко мне в руки попало настоящее сокровище.

Не спрашивай, Наташ, я пока что не смогу аргументированно все объяснить, но нутром чую, что прав. Наш общий друг Эдик Кумарчи выкупил этот платок за сущие копейки у парочки молодых людей, а они, в свою очередь, случайно наткнулись на него после переезда в новую квартиру, которую купили в старом доме. Там и нашли в шкафу тайник. К платку прилагался обрывок газеты от тысяча девятьсот семнадцатого года. Вроде бы ничего не напутал. Эдику я сказал, что продам платок, и даже придумал несуществующего покупателя.

– А к чему такая многоходовочка? Эдик мог бы и сам выставить его на продажу в своем магазине, – заметила Наташа.

– Эдик мало смыслит в подобных реликвиях, и платок улетит к случайному прохожему, а потом канет без следа. Мне проще было оставить его у себя, чем доверить его моему милому мальчику. Эдик не беден, во?первых. Двадцать тысяч для него не деньги, а семечки. Во-вторых, как я уже сказал, он далеко не во всем разбирается.