Заветные слова

Жалобный взгляд, всклокоченные волосы и дикий визг дополняли картину.

Сзади за бедную женщину цеплялся Суслик. Яростно матерясь, он пытался остановить Марфу, но та завывая и плача, пробиралась вперед.

– Ах, чтоб тебя! – выругался Борода.

Он встал, намереваясь, то ли вышвырнуть бабу из избы, то ли помочь Суслику.

И вот здесь произошло невероятное. Молчавший до сих пор, Семка взорвался. Его лицо как-то враз перекосилось, глаза завращались с бешеной скоростью, ужасный рев пронесся по избе.

С нечеловеческой силой Семка схватил здоровенного Бороду и с размаху бросил на русскую печь.

Мгновенно повернувшись, он ринулся на других. Не ожидавшие нападения, бандиты растерялись. Когда опомнились – было поздно. Семен схватил горячий чугунок со стола и с размаху опустил на голову бандита. Второму он вогнал в горло деревянную ложку.

Борода еще шевелился возле печи, когда его череп раскололся от удара тяжеленной табуретки.

Все произошло в считанные секунды. Марфа с открытым ртом тихонько подвывала у порога, Суслик же развернулся и помчался на улицу.

Возле ворот его догнал маленький и ладный плотницкий топорик.

Когда я вошел во двор, Семка сидел на крыльце и тихо плакал. Рядом была Марфа, она гладила его по голове. В избе плавало в крови три трупа, четвертый лежал возле ворот.

Я много видел много разных семей, но более дружной не встречал. Марфа после того случая совершенно переменилась. Она, наконец, успокоилась и при каждом удобном случае говорила: « Вот мой Семен…", и звучало это у нее очень уважительно.

Принц

Эх, жизнь! Катерина Федоровна привычно отворила дверь подъезда и стала подниматься по лестнице. Ей третий день не здоровилось. Говорят, грипп какой-то новый появился, а на лекарства …. Когда еще пенсию дадут. Катерину Федоровну бросало то в жар, то в холод. Быстрее бы до дивана – полежать, может легче будет. Подъем по грязным ступенькам отнимал последние силы. Ведь не совсем старуха, а так расклеилась. Ну, ничего, сейчас она доберется до квартиры, вскипятит себе чай, бросит горсточку сушеной малины и на какое-то время станет легче.

Наконец-то дверь. Катерина Федоровна долго не может попасть ключом в замочную скважину. Света на площадке нет, опять лампочку выкрутили. Надо было в свое время в кооператив вступать. Вон Мария Семеновна, живет в кооперативном доме, там порядка больше и чистота в подъезде. Стены не исписаны похабными словами, и окурки со шприцами на полу не валяются.

По телевизору шла какая-то передача.