Без грима

Он отдавал себе отчет в том, насколько сюрреалистично это зрелище – человек со спеленатой бинтами головой среди нежных соцветий гладиолусов и хризантем. Яков Карлович ворчал и заставлял сестер уносить цветы из палаты, но от этого их не становилось меньше.

Он всерьез подозревал, что всю оставшуюся жизнь цветы будут ассоциироваться у него с болью, но был благодарен судьбе за этот разноцветный и душистый поток – даря цветы, поклонницы выражали свою заботу и любовь, и он принимал их подношения с чувством глубокой признательности.

Некоторые из букетов таили в себе записки, которые были написаны как будто одним человеком – девушки желали ему скорейшего выздоровления и признавались в любви. Однако и эти однообразные послания скрасили муки первых больничных недель.

Голос у Марины довольно невыразительный, но все же лучше, чем ничего.

– Вот, еще про тебя написали. Но фотографию разместили мою, – она уставилась в телефон.

Никогда еще средства массовой информации не проявляли к нему столько внимания, как после аварии на Выборгском шоссе – даже после выхода на экраны «Доктора Шестицкого».

Статьи были самые разнообразные – маленькие, на полторы строки, заметки и большие публикации, иногда с иллюстрациями. Венчались они, как правило, заголовком вроде «Трагедия Лефортова» или «Лефортов между жизнью и смертью». Журналисты и блогеры освещали произошедший с ним инцидент подробно, обстоятельно и сочно, расписывая подробности аварии во всех цветах. Марина развлекала его тем, что читала ему эти опусы – почему-то из всех способов развлечь его она выбрала именно этот. Рвение, с которым она коллекционировала эту чушь, казалось ему чем-то сродни безумству.

– Почему фотография – твоя?

– А я дала им интервью! Вот послушай, – она стала читать: «Жена Игоря рассказала нашему корреспонденту, что в клинике, где находится Игорь Лефортов, делают все возможное для того, чтобы вернуть актера к работе, но его выздоровление займет много времени. Игорю потребуются несколько операций.

Врачи затрудняются указать сроки, в которые он сможет вернуться в строй…»

– Понятно. Можешь не продолжать.

Заметка ему была неинтересна. Действие укола ослабевало, и каждое слово, произнесенное Мариной, гулко отдавалось у него в голове, причиняя мучения. Кровь, ударяющая в шейную ямку, грозилась, прорвав кожу, выплеснуться наружу.

– Это еще не все. Вот тут еще дальше: «Рассказывая нам о трагедии, постигшей ее мужа, Марина Лефортова не смогла сдержать слез.