Под открытым небом. Том 2

 – Но всё равно…

– Ты – за старое, – засмеялся сын. – Меня непременно женить хочешь?

– Хочу, Саш… А то скоро уже твоего сына женить надо будет…

– Вот найду такую, чтоб матерью сыну стала – женюсь.

– Найдёшь ли такую? – покачала головой Екатерина. – Надо, чтобы любила тебя и добрая была…

Некоторое время шли молча.

Мысли Екатерины Ивановны перескочили на другое.

«Когда мне старик-то гадал на бобах, в войну ещё, то сказал, что без вести пропавший Станислав объявится, когда мне это уже не надо будет.

Мне. А он на сына и внука посмотрел бы! Что старик имел в виду? Мне не надо будет – это значит, вернётся, когда я умру? Или при жизни ещё? А мне бы сейчас хоть одним глазком увидеть. И всё! И чтобы Василий не знал…»

– Мам, – вывел её из задумчивости сын, – мне так хочется, чтобы Саша фамилию «Ковальский» носил. Ты-то вот, в своё время, настояла и мне фамилию отца записали, хотя вы и не зарегистрированы в браке были.

– Кто же нас зарегистрировал бы: он – иностранец и война шла…

– Саша даже не Бочаров, мне эта фамилия нравится.

Он – Колесников, по мужу Анны.

– А как по-другому могло быть? – она пытливо посмотрела на него.

Сын стушевался и ничего не ответил.

– Саша, а ты об отце-то, Станиславе, ничего так и не узнал?

Александр ждал этого вопроса. Не сегодня, так в другой его приезд.

…Он, как мог, занимался поисками отца, но результаты неутешительны.

Когда пришли, спать легли не сразу. Сидели за столом в передней. Был и чайник на столе. Говорили о Саше – сыне Ковальского и его деде – Станиславе, так внезапно пропавшем при освобождении своего родного города Варшавы.

В областном архиве Ковальскому сообщили, что за 1943–1945 годы никаких сведений о Станиславе Ковальском нет.

А до этого он перерыл в сельсовете кипы бумаг, пока не наткнулся на запись в похозяйственной книге за 1943–1945 годы:

«Ковальский Александр Михайлович г. рожд. 1919

Ковальская Екатерина Ивановна г. рожд. 1918

Ковальский Александр Станиславович, сын, 1944 г.

»

– Как же так, ведь известно же, что отца звали не Александр, а Станислав.

Ему пояснили:

– Это ж похозяйственная книга, записи в неё вносились при обходе дворов. Ходили чаще всего школьники. Их приглашал сельсовет. Они спрашивали. Что слышали, то и записывали. Бабулька какая-нибудь сказала, вот и всё… И всех на одну фамилию записали, хотя не были зарегистрированы…

– Ничего себе, – удивлялся Александр, – человек был, как песчинка.