Искусство не может быть прекрасным

Открыв параграф, я уткнулся в буквы, слова и предложения. Всё вместе, по абзацам, они составляли параграф, который рассказывал о 1772 годе. Собственно, если что связывало меня, историю и этот год, так это основание музыкального клуба в Санкт-Петербурге, а никак не вторая экспедиция Кука в Австралию или там какой-то договор между Россией, Австрией и Пруссией.

Я грустно вздохнул, но, видимо, сделал это слишком громко, потому что обратил внимание преподавателя, да и всего класса на себя. Повисла гнетущая тишина, а следом раздался вопрос, как гром среди ясного неба:

– И что же произошло в тысяча…

– Музыкальный клуб был основан в Санкт-Петербурге,– я решил не дать учителю говорить.

Может мои знания в музыке спасут меня от неминуемой низкой оценки? Я надеялся на это, учитывая и строгость преподавателя и то, что балл за выпускной год мне нужен высокий.

– Это была первая российская концертная организация и изначально туда входило тридцать человек. Возглавлял клуб Якоб…

– Я не об этом рассказывал,– прервал меня учитель.

– Простите… просто тема звучит, как события…

– Подготовишь доклад к следующему уроку, мы все внимательно послушаем. Садись.

Я выдохнул с облегчением, но уже молча. Всё же пронесло. По одобряющим взглядам и смешкам я понял, что и одноклассники оценили юмор, а значит ситуацию я спас.

Больше ничего интересного не происходило, пока не началась большая обеденная перемена. Я поплёлся в столовую, чувствуя не сколько голод, сколько усталость и желание спать.

Сев за стол, я достал коробку с и уже хотел приступить к еде, как ко мне подсели мои знакомые из класса и парочка друзей из музыкального кружка, которые учились в параллели. Одноклассники рассказали про случай на истории, и мы все вместе посмеялись с моей находчивости. Один из друзей, который в нашей музыкальной группе был вокалистом, подметил, что может я не так силён в игре, но историю музыки я знаю точно и лучше всех и это моя сильная черта. После меня стали расспрашивать про концерт, и я рассказал им почти всё, умолчав про живое знакомство с Эдгаром и тот случай в буфете, ограничиваясь всеми теми эмоциями, которые меня переполняли во время его выступления. Собственно, этого рассказа все и ждали.

Мы ещё немного посидели, пошутили, а после разошлись по кабинетам. Оставалось ещё три урока, и я буду свободен. Это предвкушение усилилось после звонка Эдгара. Я отошёл в более тихое место и ответил на звонок.