Искусство не может быть прекрасным

Ко мне подошёл сам Эдгар Блэк! Я боялся, что ошибся сам или ошибся он и, когда я вернусь, его там уже не будет. Может он договорился о встрече с кем-то и сейчас ошибся? Думая об этом и о том, что я могу взять автограф, я быстро купил в буфете воды за бешеные деньги и вернулся к назначенному месту. Эдгар, на моё удивление, действительно никуда не ушёл.

– Спасибо,– вновь сказал он, когда я отдал ему бутылку,– Сколько она стоила?

– Что?

– Сколько она стоила?– невозмутимо переспросил он.

– Нет, нет, это просто так…

Эдгар молча открыл бутылку, стал пить, как вдруг к нам подошёл высокий мужчина в теле.

Его я узнал незамедлительно – Себастьян Адамс – учитель и продюсер Эдгара. На вид строгий мужчина, но в действительности невероятно добродушный человек. Себастьян является примером того, как внешность может быть обманчива.

К слову о внешности: короткая стрижка каштановых волос была как всегда убрана. Лицо его гладко выбрито, а костюм сидел идеально. Только вот, не смотря на лёгкую улыбку и доброе свечение глаз, мне всё же было страшно находиться рядом с этой скалой.

– Тебя тяжело найти в толпе,– сказал Себастьян Адамс.

– Извините,– Эдгар всё ещё смотрел прямо на меня, но я знал, что он ничего не видит,– Я хотел пить, а в гримёрке закончилась вода.

– Она тут дорого стоит,– Себастьян задумался,– А вы кто?

– Я… меня зовут Оливер…,– ответил я сразу, как понял, что обращаются ко мне.

– Он купил мне воды,– пояснил Эдгар,– Но не сказал, сколько она стоит.

Я хотел вернуть ему деньги.

– Не надо ничего возвращать!– я активно замахал руками в знак протеста.

– Тогда ты идёшь со мной.

Я опешил, что значит иду с ним? Только вот я ничего сказать не успел, а Эдгар, придерживаясь рукой стены и проверяя пол перед собой тростью, пошёл куда-то. Мешкать я не стал, потому как даже Себастьян пропускал меня вперёд, идти вслед за Эдгаром.

Выйдя из переполненной буфетной зоны, мы попали в длинный коридор. Он был абсолютно пустым, серым и скучным.

Несколько дверей по левой стороне в тех же оттенках, что и стены, разве что номера были выгравированы на золотых табличках. По правой стене были чьи-то грамоты, письма и картины с музыкальной тематикой.

Войдя в одну из гримёрок, я опешил, наверное, в сотый раз за день. Маленькая комнатка, в которой почти ничего и не было. Я прошёл внутрь, чтобы Себастьян мог зайти, но он лишь улыбнулся мне, закрыл дверь, оставаясь в коридоре.