Альманах «Российский колокол». Спецвыпуск. Премия имени Н. А. Некрасова, 200 лет со дня рождения. Часть 2

Перова)

И пошли они, солнцем палимы,

Повторяя: «Суди его Бог!»

    Н. А. Некрасов

Июньский день. Ползёт к зениту солнце.

Царит кругом цветочный аромат.

Трактир в Мытищах распахнул оконца,

А в палисаднике его столы стоят.

Цветною скатертью один из них накрытый,

Его венчает медный самовар.

Стакан стеклянный. Чай, в него налитый,

Чуть испускает ароматный пар.

Тот стол один сегодня занимает

(Персона важная по должности своей),

От праведных трудов здесь отдыхает

За чаепитьем местный архирей.

И, развалившись в кресле деревянном,

На край стола свой выложив живот,

Сидит священник в чёрном одеянье,

Из блюдца чай неторопливо пьёт.

А позади, стремясь быстрей напиться

(Того гляди, владыка подзовёт),

Монах-келейник тёмную водицу

В себя глотками, обжигаясь, льёт.

Как в масле блин, блестит лицо святоши,

Стекает пот по рыжей бороде.

Он в мыслях благостных. Мешать ему негоже.

Как вдруг пред ним являются – о Боже! —

Два нищих с улицы.

Один из них – слепой солдат-калека

(Войной истерзан русский богатырь),

Шинель на нём – подруга четверть века.

А рядом с ним – мальчишка-поводырь.

Блестит «Георгий» на сукне потёртом,

Медали две ютятся рядом с ним.

Солдат, рукой костыль сжимая твёрдо,

В молчанье замер, голодом томим.

Босой парнишка, в порванной одежде,

Смиренно свою голову склонил,

Снял шапку старую и с робкою надеждой

Её для подаянья предложил.

«Ради Христа, подайте, добры люди», —

Слезливо детский голос прокричал.

«Для попрошаек здесь не место будет», —

В ответ служанки окрик прозвучал.

И, вторя ей, от зноя изнывая,

В себе брезгливость силясь побороть,

Священник, чай из блюдца попивая,

Пропел уныло: «Вам подаст Господь».

Немного нищие в молчанье постояли

И, повернувшись, тихо побрели.

Позванивали изредка медали,

Что у солдата были на груди.

Шумел листвою придорожный тополь,

Слепой солдат устало ковылял,

А память воскрешала Севастополь,

Что восемь лет назад он защищал.

В который раз картины боевые

Его терзали, болью ран горя,

Как он ходил в атаки штыковые

За Бога, за Россию, за царя.

Держа рукою за плечо мальчишку,

Кто вёл слепого, меря свой шажок.

Он говорил, тому чтоб было слышно:

«Бог им судья, ты не горюй, дружок…»

Беспечно солнце из небес светило.

В трактир ввалилась шумная толпа.