Собрание сочинений. Том 2

* * *

– Сколько печей аварийно остановлено за последние две недели? – голос директора суров. Зелёные его глаза блестят, голова с тёмно-русыми, слегка вьющимися волосами похожа на рысью.

Идёт общезаводская директорская планёрка. На ней, в присутствии более полусотни начальников цехов и отделов, вопросы, накопившиеся в цехе, с маху не решить. Но всё равно обидно: Белецкий каждому вначале даёт некоторое время на короткий доклад, а Ковальского поднимает вопросом. Что означает эта нарочитая суровость? Она должна мобилизовать всех в помощь злосчастному цеху? Или это принародное признание: в улучшение дел с приходом нового начальника верить пока не приходится?

– Две печи, Вадим Петрович, – поднявшись, отвечает Ковальский.

 – Две…

– Как – две? Я помню, что четыре. Вы должны в лицо каждую печь знать!

– Не договорил, извините. Две вышли из строя по вине цеха и две – по вине производственного отдела.

– Как так? За всё, что творится в цехе, отвечает его руководство, а вы киваете на заводоуправление! – Лица в зале оживились.

 – Захарычев! – директор обратился к начальнику производственного отдела. – Сколько печей сожгли и кто виноват?

– Ну, зачем наводить тень на плетень, Ковальский? У вас все печи аварийные. То, что мы даём распоряжение о переводе, не значит, что мы виноваты! Сами переключение делаете? Вы и отвечайте!

– Надо иметь либо достаточный сырьевой парк, либо стабильную бесперебойную подачу сырья. Тогда печи будут целы. Никто этим не занимается. Всё свалилось на цех.

Цех загнали! Обвинить проще, чем обеспечить стабильность подачи сырья.

– Григорий Андреевич, – обратился директор к Захарычеву, с невозмутимым видом вальяжно стоявшему у первого ряда кресел, – ответьте ещё раз: сколько изуродовали печей по вине цеха?

– Всем очевидно – четыре.

– Садитесь оба. Ковальский, вы не готовы сегодня отвечать за цех. Вам негоже будет выглядеть так в следующий раз. Многословны…

– У меня назрели вопросы, я готов…

– Вопросы задавать буду я. Вы обещали дать мне предложения, где они?

– Предложения есть.

– Тогда в чём дело? Подходите. А сейчас садитесь.

В зале захихикали. Не злорадно. Молодого начальника объезжали. Все в своё время прошли через это.

«Хорохорься-не хорохорься, а знай своё место. У начальника цеха всегда уйма неполадок и проблем. Его легче других посадить на крючок, – прошептал ему на ухо матерый Солдатенков, начальник отдела технического контроля завода. – Будь гибче, а то сломают».