Собрание сочинений. Том 2

После планёрки Ковальский зашёл к начальнику производственного отдела.

– Григорий Андреевич, вы же прекрасно понимаете: частые переводы с одного вида сырья на другой – смертельны. Сейчас практически все печи требуют срочного ремонта. Все!

– Садись, – предложил Захарычев. Ковальский послушно сел, лишь бы скорее начать разговор. – Видишь ли, поставщиков трудно одолеть. Годами привыкли работать в рваном ритме. А чтобы увеличить объём парка, нам надо иметь площади, а их нет. Есть склады твёрдых материалов.

Их можно убрать, но ведь какие затраты!

– А на ремонт печей разве тратится меньше? По-моему, никто не хочет в заводоуправлении поднапрячься – оттого все и страдают.

– А ты попробуй скажи это директору!

– И скажу.

– Давай, говори!.. Посмотрим, что из этого выйдет…

– Раз понимаете, что вина не только наша, почему соврали, что печи угробили мы? – Ковальский уже не мог остановиться.

– Чудак! – хохотнул Захарычев. – Неужели при народе буду доказывать, что директор не прав? Ты что?

«Да этот такой же, как Бузулукский.

Его не переговоришь. И совести ни на грош… Они и обедают в столовке часто вместе… Два сапога – пара…» – Ковальский в упор смотрел на собеседника.

Решение пришло неожиданно:

– Ну, вот что, ни одну печь теперь не смейте трогать без ведома начальника цеха, то есть без меня. И все переводы только днём, до 18.00 часов. В выходные запрещаю все переключения. Будем учиться работать наново.

– Круто как! Ты понимаешь хотя бы, что говоришь?

– Знаю, – уже спокойнее произнёс Александр.

 – Технологией должны заниматься специалисты, а не ловкачи…

– Голова садовая, ты хоть знаешь, кто такие специалисты? Вот Кузьма Прутков считал, что специалист подобен флюсу: полнота его односторонняя.

– Всех балагуров в заводоуправлении не переговоришь! Вас тут сорок сороков – Ковальский резко закрыл за собой дверь.

– Ковальский, ты – чудак! Не понимаешь, что говоришь и делаешь! – громыхало за тонкой дверью.

…Вернувшись в цех, Александр написал соответствующее распоряжение начальникам смен, предупредив, что неисполнение его карается отстранением от занимаемой должности незамедлительно.

После вечерней планерки Долгов спросил:

– Александр, ты видел, как довольно ухмылялся Бузулукский?

– Да, он необычный сегодня какой-то был…

– Вот-вот… Понял, что ты подписал себе приговор. Не сегодня-завтра надо будет переключать печь – возникнет большой шум. Тебе не устоять – сомнут.