Неравный брак. Любовь втридорога

«Ну как же так, папа?! Ты ведь всегда мне говорил, что если кто меня обидит, ты из-под земли встанешь… Если бы ты только был сейчас жив. Все в моей жизни было бы по-другому! Но я совершенно одна. И некому за меня заступиться… Никто мне не может помочь. И я не знаю, что теперь делать».

В этот момент прямо на нос упала большая пушистая снежинка. Казалось, что отец услышал, легонько щелкнул по носу и ответил: «Не плачь, я с тобой». Следом на землю полетели огромные пушистые хлопья снега. Их было очень-очень много, словно зимнее небо плакало сейчас навзрыд вместе с Диной.

Или папа так пытался ее успокоить, укутывая белоснежным покрывалом.

Она больше не спешила. Пожалуй, впервые ее не расстроило то, что ноги плохо слушаются. Она медленно брела по пушистому свежему снегу. Смотрела как быстро он засыпает всю копоть и осеннюю грязь.

Дина обожала снег, эту пелену мягких, искрящихся хлопьев. Они летели медленно и в свете новогодней иллюминации улица превращалась во что-то сказочное. Будто все вокруг замерло в ожидании чуда… Ей очень хотелось, чтобы все ее печали так же скрылись под этим белоснежным покрывалом.

Появилось ощущение, что очень скоро произойдет что-то, что изменит ее жизнь. Наступает двухтысячный год. Само время обнулится. Все обнулится. Потому что так больше продолжаться не может. Она так больше не сможет.

***

Кирилл встретил в дверях. Дина протянула ему деньги, стараясь не показать опухшие от слез глаза. Нещадно болела голова. Он за это время тоже успокоился. Отложив деньги на стол, он помог ей раздеться.

Она прошла в кухню и выпила таблетку обезболивающего.

– Я так больше не могу, Кирилл. Так жить нельзя. Это ненормально. Если ничего не поменяется, я просто сойду с ума.

– Так ты не делай глупостей и все будет нормально. – начал было он, но она прервала.

– Брось. Я не верю в это. Ты уничтожил мою любовь к тебе. А твоей ко мне никогда и не было. Зачем нам быть вместе? Я так больше не могу. Я сдохну. Отпусти меня, пожалуйста. И тебе спокойнее будет, – не будет рядом источника раздражения – меня и моей родни, найдешь себе ровню и все у тебя наладится.

Может еще в свою семью вернешься. Зачем ты мучаешь меня? Себя? Сын еще маленький, он привыкнет. Захочешь с ним общаться, я против не буду. Не захочешь – вопросов задавать не буду, справлюсь как-нибудь сама. Алиментов, как и обещала, просить не буду.

– Ты все сказала? – поднял голову Кирилл.

– Да.

– Так вот, давай не будем рубить с плеча?! У нас сын.