Неравный брак. Любовь втридорога

– А вот правильно мне сегодня один знакомый сказал! Правильно! – стягивая с себя куртку, Кирилл старательно выговаривал слова заплетающимся языком, – Только дурак женится на молодой! Потому что обязательное приложение к ней – рога!

Дина молча ушла в комнату к ребенку. Он беззаботно играл на полу, но, увидев отца, оживился и пошел показать ему машинку.

– Есть будешь? – уточнила Дина, собирая игрушки сына.

– Нет! Не буду есть. Сыт повестками в суд от твоего братца! – отчеканил Кирилл.

– Понятно. – Дина склонилась над игрушками.

– Так ты собирайся! Завтра в десять я тебя отвезу в суд. Сама с ним разбирайся. Можешь еще маму свою пригласить. – практически кричал на нее Кирилл.

Ребенок испугался и заплакал. Дина обняла сына, уткнулась в его волосы и тихонько вытирала свои слезы, стараясь успокоить малыша. Но для этого надо было успокоиться самой. Как бы то ни было, Кириллу ей нечего ответить.

– Хватит плакать, пошли играть! – улегшись на пол, позвал сына Кирилл.

Малыш вытер глаза, шмыгнул носом и робко подошел к отцу.

Он обожал играть с папой в гоночки. Дина пошла в ванную. Умывшись холодной водой, она смогла унять слезы. Но на смену пришла головная боль. Одна единственная мысль стучала в висках «Я так больше не могу! Но что, что я могу с этим сделать?!»

Наигравшись с отцом, малыш легко уснул. Кирилл пришел в спальню, намереваясь поговорить. Поняв, что разговора не избежать, чтобы не разбудить сына, Дина предложила пойти в кухню.

– Ты матери своей сказала, что мы зарегистрировались?

– Да, мы говорили с ней на днях.

– А почему ты мне об этом не сказала?! Ну надо же, какой! Ладно раньше он судился со мной, а теперь-то я твой законный муж! Я бы после этого забрал заявление. Как это – судиться с законным мужем своей родной сестры?

– Но ты же сам твердил мне все это время, что печать в паспорте ничего не меняет?

– Это в наших с тобой отношениях печать ничего не меняет. А ему это должно было отбить всякое желание со мной судиться!

Дина лишь поморщилась, толи от головной боли, то от его слов.

– Чего ты гримасничаешь? Так бы и сказала матери своей, что теперь он мне законный муж, руки прочь от него все! Чтобы они оставили меня в покое.

– Он же судится за свою зарплату… – начала было Дина.

– А я за мою разбитую машину ее высчитал! Он не хотел мне это компенсировать?! Нет?

– Не кричи, пожалуйста, ты разбудишь сына, – едва сдерживая вновь подступающие слезы прошептала Дина.

– Вот да.