Сердцебиение. Опыты времён

– Есть у меня мысль, – покрутил перьевую ручку начцеха, – у меня друг хороший, начальник психдиспансера Лихтерман, мы с ним на рыбалку на Дон ездили… Возьмёт он тебя к себе, там, где буйных нет, отдельную палату отведёт, с месячишко посидишь пока всё не утихнет… Я навещу…

– Не хочу туда! – вскричал Сетрак, – Ни в отдельную, ни в какую! Здоровый я! Здоровый!

– Постой, постой, не шуми, дядя Сетрак, я вот думаю, а чего бы тебе не поехать в Ереван?

– Ты меня из Луганска угоняешь, да я здесь за десять лет до тебя родился!!

– Не сердись дядя Сетрак, подумай.

Там большое строительство начинается, тебя ведь здесь уже ничего не держит, а там, может, и правду свою найдёшь? Там строительство большое намечается, такой город будет, что на земле не сыщешь. Таманян – слышал о таком? А лишние руки на стройке никогда не помешают… Ты ведь каменщиком до войны был?

Сетрак уставился на Авдеича своими огромными ставшими от удивления из голубых синими глазами.

4.

Через несколько суток поезд нёс его в Закавказье. Позади остался луганский перрон. Лишь один человек провожал Сетрака – начцеха Мелконов. В руке у него был ящичек перетянутый бечёвкой и сумка с абрикосами:

– Вот возьми, мать моя тебе напекла всего вкусного на дорогу, печенья ореховые, лаваш, там ещё что-то. А абрикосы, – он протянул сумку пахнущую свежими плодами, – съешь в первую очередь, пока не испортились, только руки мой обязательно…

Паровоз зашипел, зачухал.

– Напиши как будешь там, пиши прямо мне на завод, в цех!

– Прощай Луганск, – вздохнул Сетрак, они обнялись с начцеха, и Сетрак заторопился к вагону.

Проехали Ростов, с долгими остановками добрались до Туапсе, где Сетрак впервые увидел едва не ослепившее его душу море. Сочи, Сухуми – какие благословенные края! Всё больше в вагоне армян, но понимая их язык, Сетрак говорить стеснялся – язык луганских армян слишком изменился за десятилетия. Много говорили о строющемся Ереване, об архитекторе Таманяне.

«А что, подумал Сетрак, – руки есть – каменщиком буду, полсотни – не возраст!»

В Тифлисе он улёгся спать и слушал возбуждённые голоса соседей. – Город… Совсем новый!.. – Из розового туфа будет! Небывалый в Мире! – Самый красивый! Самый!.. Самый!.. Самый!.. – стучали колёса на стыках рельс…

Черепки

Помню жаркий летний день. Мне лет 13, и я брожу по территории пионерлагеря «Кузнечики» и скучаю.